Рейтинг:   / 2
ПлохоОтлично 
Категория: Разное
Дата публикации Просмотров: 918
Печать

Как и многие организованные горожане, мне пришлось несколько раз трудиться на полях родной Ленинградской области. Не так уж и мало (а если точно, то 10 раз) я выезжал в составе студенческих сельхоз отрядов на осеннюю уборку картофеля и моркови. В этом очерке также хотелось бы вспомнить и самый первый опыт приобщения к сельскому труду в июле 1958 г. перед поступлением в ЛИИЖТ. 

Мой двоюродный брат Алексей сделал благое дело и пригласил меня на летний отдых в деревню Подмаслово Мценского района Орловской области. Здесь, в вишневом саду, я сочетая приятное с полезным: загорая, повторял математику и физику каждый день с 9 час. до 12-13 час. Жили мы все в мазанке (я, семья Леши и его теща- всего 5 человек) в одной комнате с земляным полом и соломенной крышей1. Через небольшой коридор под одной кровлей с нами был и хлев, где располагались корова Алка, её телёнок и овцы. В 5 часов утра теща Леши (Мария Андреевна) поила лишь одного меня парным молоком, т.к. я был очень худеньким (47 кг, при росте 1м72 см.), приговаривая, - Господи, пожалей раба твоего Леонида – дай ему силы и здоровья!

Однако сам я не испытывал никакого неудобства и ограничений от этой худобы, и был полон энергии, которая, к примеру, проявлялась в средней школе в общественной деятельности, где я два года возглавлял её комсомольскую организацию. Правда, медкомиссия при институтской Поликлинике при моём поступлении в ЛИИЖТ в медкарте выделила мой малый вес красным карандашом с вопросительным знаком - мол, стоит ли такого «доходягу» зачислять в число студентов ? Возвращаясь к Подмаслово, замечу, что в этом селе существовала договоренность, согласно которой, при наличии своего скотного двора (коров, телят и овец) хозяева должны были поочередно пасти стадо села какое-то количество дней согласно поголовью своей живности. Вот и нашей хозяйке выпала очередь по выпасу стада в течение трёх дней. Для этого дела она хотела нанять местного жителя, но Лёша и я взялись исполнить эту миссию: он как пастух, а я – в роли подпаска. В общем-то, никакого особого умения и труда при выгуле стада не было, но меня всегда смущал здоровенный бык, и я старался держаться подальше от него. Зато, я могу теперь «похвастаться» - мол, был когда-то в молодости пастухом… и ничего зазорного в том не вижу.

 

Село Подмаслово

 

Памятник погибшим землякам

 

Корова Алка и её хозяйка

 

Рассказ 1-ый

Первый раз на уборку картофеля от ЛИИЖТа я выехал в составе группы 1-С-131 в начале сентября 1958 г. будучи студентом первого курса Строительного факультета. Группу нашу отправили в полном смысле в глушь, в Ефимовский район Ленинградской обл. (теперь это Вологодская обл.) на поезде дальнего следования до станции Подборовье (почти 3 часа езды). От станции шли пешком километров 5 по грунтовке, а багаж везла лошадь на телеге до деревни Марьино Село у речки Обломна.

 

Марьино Село

 

Река Обломна

 

Нас человек двадцать разместили по избам: где 5, где 7 и т.д. человек. Целый месяц мы не видели в этом регионе ни трактора, ни автомобиля. Всюду выручала лошадка: на ней привозили со станции хлеб и другое продовольствие, на ней же выворачивали плугом картофель из гряд, и на ней же отвозили собранный в тару нами урожай в большие бурты. Последние, устраиваемые где-нибудь посреди поля, укрывались на осень и зиму соломой и землей, для сохранения клубней до весны.

 

На картошке, 1958 г.

 

Наше звено разместилось в доме колхозной звеньевой в пустовавшей комнате на полу (на матрасах с соломой). Это были я -.т.е. Лёня Коренев, Толик Дуров, Вовка Виноградов, Лёва Ни, Леша Горбатюк, Валера Власов, Толя Батов. Запомнилось то, как мы вечерами в большой комнате (здесь же за матерчатой перегородкой находились молодые хозяев дома), все семеро постояльцев гоняли чаи по три часа кряду, «травили» анекдоты, рассказывали были и небылицы, а чай, конечно, пили из самовара. Уходили в свою комнату часов в 11. Ещё с час мне доводилось пересказывать засыпающей братве «ужастики», которыми я зачитывался в 9-10 классах. Это были острые сюжеты из произведений таких видных писателей как: Эдгар По, О Генри, Конан Дойль. Свои устные рассказы я окрашивал различной интонацией и силой голоса. Но всё равно через полчаса все засыпали, и лишь стук кулаком по стене и голос хозяев из-за стенки взывал, - Продолжай, мы не спим!

 

Рассказ 2-й

Снова в колхоз нашу группу, как и весь третий курс, послали в сентябре 1960 г. На этот раз мы оказались в деревне в окрестностях населенного пункта Рябово, что была вблизи железной дороги, идущей вдоль северного побережья Финского залива. Туда мы двигались с пересадкой: вначале на электричке от Ленинграда до Зеленогорска, а там пересели на поезд с тепловозной тягой до станции Куолемаярви (и на сегодня такое положение с железнодорожным сообщением сохранилось, потому что особого пассажиро- потока там и не наблюдается).

 

Рябово и окрестности

 

Этот факт с пересадкой я запомнил отчетливо, т.к. взвинченный событиями свободы от учебных занятий, я «отмочил» ниже приведенный поступок. У нашей группы оказался резерв времени в 40 минут. Послонявшись по вокзальным окрестностям Зеленогорска, мы вышло на взморье. Штормило, но ветер не был холодным, а мы что-то стали унывать. И тут мне взбрело в голову всех взбодрить, и я решил искупаться в холодной воде залива. Меня уговаривали, но я был непреклонен и стал раздеваться. Девчонки ушли в сторону, а я почти голый, зашел вводу и окунулся. Всё! С криками и воплями я понёсся по мелководью на берег и стал просить, нет ли у кого водки для согрева. Но её ни у кого не оказалось. Меня растирали полотенцем, а я все же умудрился испробовать на вкус… одеколон, но лишь нещадно обжог рот…Странно, как я после этого не простудился. Что касается уборки картофеля, то на этот раз она шла повеселее.

 

В колхозе, 1960 г.

 

Уже была какая-то техника: трактора и грузовики, а неподалёку - в Рябово – молодежный клуб. Многие из нашей группы ходили туда иногда на танцы, и удивительно то, что никаких потасовок с местными ребятами там не было. У кого-то из местных тоже был проигрыватель и часто мы слушали пластинки и устраивали свои, но уже - мини-танцы в какой-нибудь избе, где были на постое. Пели песни под гитару, на которой играл её обладатель Толик Дуров и напевал он нам песни Б.Окуджавы, только что ступившего на путь барда. Конечно, исполняли и популярные песни «Подмосковные вечера», «Я люблю тебя жизнь» и другие. Откуда-то знали и пели песни студенческого репертуара того времени, с озорными и примитивными куплетами, например как эти:

 

 Обязательно, обязательно - женюсь,

 Обязательно, обязательно – возьму жену на вкус,

 Обязательно, обязательно – чтоб рыжий цвет волос,

 Обязательно, обязательно - чтоб пыхтела как паровоз… И т.д. и т.п.

 

Меня это не всегда устраивало, и я очень часто уходил в короткие светлые вечера в лес за грибами или рисовал акварелью в свой небольшой альбомчик пейзажи природы или самого села. Порой доводилось писать и незамысловатые и легкие стихи, подобно вот этому:

 

 Закаты уношу домой

 Зовут девчата в клуб на танцы,

 Но мне с природой не расстаться

 Бегу я к берегу крутому

 Чтоб рисовать закаты снова

 И слышу музыки я звуки

 Спешат, однако, мои руки:

 Волшебный вечер угасает,

 Его с любовью отражаю

 Уж звезды на небе сверкают

 Девичий гомон умолкает

 А я один с самим собой -

 Закаты уношу домой.

 

Закат на озере

 

Или озорные стихи «под Есенина», вот такие как это:

 

 Осеннее лирическое

 Ведь не лето, не весна,

 И в лесу прохладно

 В нас звучит одна струна-

 Любо нам, да ладно

 Вот знакомый нам пригорок

 Воздух нацелован в нем

 Для парней он и девчонок

 Так чего ж мы ждём…

 ………………………..

 …………………………

 …………………………

 …………………………

 Ты расправь свою юбчонку

 Я поправлю брюки

 Поведу свою девчонку,

 Взявши её руки

 Их к губам я поднесу

 Расцелую страстно

 Я унес твою красу,

 Как природа краски

 

Рассказ 3-й

В 1963 г. я окончил ЛИИЖТ и был оставлен в нём в качестве стажёра- исследователя при кафедре «Графика». А в 1967 г. меня (уже молодого ассистента кафедры) направили, как руководителя учебной группы студентов 1-го курса убирать картофель в Волховский район в совхоз «Шумский» в районе станции «Войбокало» (с конкретным местом дислокации моей группы в деревне у ж.-д. остановочного пункта «Плитняки»).

 

Карта р-на у села Шум

 

Здесь, в деревушке из 7 домов, в её начале, были расположены три бытовки: две для проживания студентов и одна - пищеблок. Мне же совхоз предложил комнатку в семье, дом которой располагался в другом конце деревни, и я оставлял своих подопечных студентов на самостоятельном «автономном плавании» с 8 ч. вечера до 8 ч. утра. Однажды, когда я уже лег спать, ко мне в окно постучали студенты и взволновано просили срочно прийти в столовую, – У нас драка! Прибежав к бытовкам, я срочно вызвал всех на собрание в столовку. Как выяснилось, В. Игнатьев избил Колю Яновича, прицепившись к нему за то, что тот живёт на привилегированном положении, являясь истопником и рабочим при нашей столовой, а не копается, как все, в земле под дождями. Вроде бы стычка была вначале ссоры обоюдной, но затем Игнатьев свалил Яновича на землю и стал пинать его ногами. Можно было бы завести и «дело», но я, чтобы не лихорадить нашу работу с уборкой картошки, ограничился высылкой Игнатьева (под единодушное одобрение всей группы студентов) в деканат Строительного факультета с рапортом-рекомендацией об его отчислении из института.

 

Позже, лет через 20 я встретил этого Игнатьева в Летнем саду. Он сидел на скамеечке с бывшей студенткой Н. Добрыниной –красавицей вечерне-заочного факультета - извечной задолжницей по учебе... Не знаю, были ли они уже женатыми, но мы признались друг к другу и за разговорами-воспоминаниями дошли до моего дома на Чайковской 43 (идея провожать меня исходило от них). А значительно позже я встретил и Колю Яновича (а работал он, по-видимому, в «Желдорпроекте») на фуршете-приеме по случаю 50-летия моего коллеги в нашем институте. Он подошел ко мне и спросил, - Вы меня помните? Я ответил, - А как же! Как забыть наши совхозные дела и все перипетии, с ними связанные?!

 

Ещё вспомнился мне и такой факт, как начисление зарплаты всем моим студента за уборку картофеля. В конце сентября всех преподавателей, руководивших сельхоз работами в совхозе «Шумский» вызвали в Правление. Проводя совещание, выяснилось, что мои подопечные заработали несколько меньше, чем все остальные из других с. с./ х. отрядов. Коллеги – такие же руководители студентов, как и я, мне подсказали, что бухгалтерия для моей группы не учла некоторые сопутствующие доходы, как-то: за повара, за истопника и др. Уже вечерело, а я отправился к главбуху на перерасчет. После успешных переговоров я двинулся в путь от Войбокало к Плитнякам, а это - 8 км. По дороге ещё кое-что просматривалось, а вот затем, на срезанном мною участке, я шел по полям в абсолютной темноте, выставив вперёд руку, как слепой. В общем-то было страшновато: где-то я натолкнулся на стог, где-то оступился в канаву… Наконец, я увидел отдаленный свет наших бытовок и облегченно вздохнул. Все меня ждали, а я тут же сообщил студентам, что каждый из них вместо 38 рублей, получит 44 рубля (а это равнялось их стипендии). Радости не было предела, а я был просто счастлив!

 

Рассказ 4-й

Пожалуй, это был единственный прецедент (а это была осень 1979 г.), когда все первокурсники (за исключением студентов факультета «Мосты и тоннели», занятых уборкой мусора в качестве подсобных рабочих на пусковых объектах ленинградского метрополитена) трудились в одном совхозе «Всеволожский». Дислоцировались все они в одном месте в новых летних бараках у поселка «Новая пустошь». Руководил всем этим отрядом в количестве почти-что в четыреста человек доцент Н.А. Шашков - очень энергичный, спортивного вида парень. Инженерно-преподавательского состава было около 20 персон. Я был на положении комиссара единого отряда, но меня Шашков ввел в «ранг» художника – я отвечал за наглядную агитацию и выпуски «картинок» ежедневного окна сатиры на нарушителей дисциплины и нерадивых студентов. Конечно, я был на подхвате и как полевой руководитель отряда своего родного Строительного факультета, которым командовал Н.А.Перминов.

Надо отметить, что дождливая погода нам не очень способствовала выполнить план по уборке моркови и негативно отражалась на нашем настроении. В связи с этим хочу здесь описать следующую картину. Мрачное дождливое утро. На поле, что расположено в огромной котловине, по единственной наискось расположенной тропе спускаются очень медленно с высокой бровкидороги в низину мрачные, не выспавшиеся студенты. Они идут гуськом, в темных и длинных клеёнчатых плащ-накидках с большими тесаками (для обрезки «хвостов» моркови). И всякий раз, когда я это видел, в моей голове почему-то звучала потрясающая демоническая музыка Сергея Прокофьева из кинофильма Эйзенштейна «Александр Невский». В фильме она сопровождала движение плотных рядов суровых рыцарей Тевтонского ордена на смертный бой с россиянами, именно, под мрачные аккорды.

Ещё одно воспоминание связано с тем, что к нам на подмогу трижды приезжали на 3-х автобусах студенты второго курса. И вот меня к ним бросили поруководить, прервав мои занятия по изображению карикатур. Уборка моркови шла как обычно. Вдруг, ближе к обеду, с середины большого морковного поля ко мне стала двигаться толпа студентов, которая по мере приближения все разрасталась и всё более шумела. Окруженный расступившейся толпой, предо мной предстал паренек, на вытянутых руках которого лежала неразорвавшаяся мина со стабилизатором! Я, что было сил, сразу же заорал, - Разойтись немедленно! Отойти на 20 шагов!

Все мгновенно выполнили мою команду. Остался лишь я один на один с этим парнем. Подойдя к нему, я тихо сказал, - Пойдешь вместе со мной и осторожно неси мину.

Через три-четыре минуты мы оказались у болотистого мелколесья и, находя удобные тропки, всё углублялись и углублялись в чащу. Там, найдя заросшее болотце, я велел студенту очень осторожно утопить этот, как теперь понимаю, возможно, смертельный груз. Тут, конечно, можно разглагольствовать сколько угодно, но понять следует то, что времени на раздумья у меня не было, да нас и не инструктировали – как надо было действовать в подобных обстоятельствах.

Необходимо отметить, что этот сезон сельхоз-работ продолжался больше обыкновенного со 2 сентября по 3 октября. С точки зрения разворота моих возможностей по исполнению сатирических окон «Ежедневного Ежа», то я был вполне доволен. Но мне как-то хотелось и отметить наш дружный коллектив руководителей студентами в виде шаржированной стенгазеты, тем более, что наброски на всех я делал потихоньку почти ежедневно и сочинял к каждому из них четверостишье. В течение последних вечера и ночи я всё скомпоновал и получил «Осенний вернисаж» - дружеские шаржированные абрисы моих коллег, с которыми я находился «в одной лодке» 33 дня. К этому рассказу в качестве Приложения мне показалось уместным здесь разместить все эти шаржи из «Осеннего вернисажа» и большинство карикатур из «Ежедневного Ежа». Всем этим «произведениям» моей кисти 37 лет и хранились они у меня на антресолях у кухни в моей квартире. Качество некоторых из них из-за сухости воздуха пострадало. Кстати, весь этот наглядный материал прошел цензуру через партком ЛИИЖТа, когда его «полотна» ещё только вывешивались в Актовом зале института 7 октября – в день Слёт бойцов студенческого сельхозотряда. Одна из карикатур («Моление троицы о чаше») была изъята парткомом, но вскоре её вернули.

 

(нажмите на изображение для увеличения)

 

 

 

(нажмите на изображение для увеличения)

 

 

Рассказ 5-й

Из своего Вечерне-Заочного факультета, где я работал совместителем в должности заместителя декана, я уволился под видом завершения работы над кандидатской диссертации в июле 1979 г. Все годы с 1979 г. по 1983г. включительно, меня каждый сентябрь командировали на сельскохозяйственные работы, для руководства студенческими отрядами (всегда - комиссаром). Однако 1980 г. и 1983 г. не чем особым не выделились и писать о сентябрьских «страданиях» за эти годы я не стану. Можно лишь заметить, что, начиная с 1980 г. и по 1982 г. студенты Строительного факультета дислоцировались в поселении «Печково», где командиром был доцент Е.С. Свинцов и работали наши студенты уже на полях совхоза «Оредежский». А уже с 1983 года с учетом целесообразности по использованию своей пригородной геобазы ЛИИЖТа в Толмачево, мы перебрались в эти наши насиженные пенаты, поменяв и название совхоза.

 

Геобаза в начале 1980-х гг.

 

Тогда командиром студ. с.-х. отрядом был уже вышеназванный Коля Перминов. И всё-таки я приведу один из примеров «колхозной поры» 1983 г. о том, как порой нелегко удавалось организовать студентов на уборку картофеля. Раннее утро. Уже приехали два автомобиля с лавочками за студентами, чтобы их вести на поля куда-то в район села Перечицы. Но молодёжь топчется у автомобилей и не желает в них забираться. В чем дело? – спрашивает их Перминов.

Кое-как удаётся узнать, что накануне они очень промокли, а в сушилке недостаточно высохла их верхняя одежда (ватники и куртки) и они желали бы сегодня погреться в своих домиках геобазы и отдохнуть. Коля долго их уговаривал, применяя только ласковые слова: «пожалуйста», «будьте добры» и т.д. Ничего не действовало. Наконец, он произнёс слова почти шепотом, но очень эмоционально и проникновенно на пределе своих нервных возможностей, - Вероятно, вы, правы; давайте бросайте уборку. Вам 18-20- летним это оказалось не по силам. Тогда имеет смысл позвать ваших родителей или же - младших ваших братишек или сестрёнок. Они, наверно, более сильные и выносливее чем вы? Кому ж ещё убирать урожай?

Удивительно, но слова эти подействовали! А значительно позже тот же Перминов уже в других реалиях дня сегодняшнего поделился так со мной, - Леня, я до сих пор ругаю себя за тот случай и за вообще жесткую и неприкрытую дармовую эксплуатацию наших студентов.

Что тут скажешь?! Ведь не на нас же они работали, а для города!

 

Рассказ 6-й

Самые «яркие» воспоминания у меня остались о моей работе как комиссара, связанные с событием, когда мы снова дислоцировались в 1981 г. в Печково. Здесь мы проживали в знакомой нам уже обстановке, известной по осени 1980 г. Командиром с./х. отряда и на этот раз опять назначили Свинцова Е.С., а меня – комиссаром. Ещё несколько преподавателей трудились со студентами: Чибисов Н.П. Смирнова Т.М. Яковлев А.А. и ещё двое, имена которых я подзабыл. Ничто не предвещало никаких неприятностей. Студенты неплохо начали работать на полях, была создана агитгруппа из 3-х ребят по оформлению помещений нашего трудового лагеря и выпуску сатирического листка и т.д.

На 4 -й день к нам прибыл с дежурной проверкой Андрей Полуянов – комиссар областного штаба по всем студенческим отрядам, занятым на уборке картофеля в Ленинградской области. Он, кстати, являлся молодым преподавателем кафедры «Политическая экономия» ЛИИЖТа и ему было приятно отправиться в свой первый «вояж», начиная со студенческого с./х. отряда родного вуза. За обедом (а обедали мы в бывшей теплице, где имелись: хорошая печь с запасом угля, подвод воды и отвод бытовых вод) мы объявили студентам, что у нас такой вот гость, и если у кого назрели какие-либо вопросы, то с ним можно неформально пообщаться. Этим воспользовался уже успевший примелькаться своим особым любопытством и беспардонностью некто Алексей Ахрамеев. Он испросил у Полуянова разрешения на проведение после ужина комсомольского собрания по теме: «Как нам поднять производительность труда по уборке картофеля». Никто из преподавателей, а также Полуянов и я не возражали. С 20 ч. до 22–х ч. очень бурно проходило это мероприятие. Главным, что произвело эффект разорвавшейся бомбы с первых минут этого собрания, было то, что Ахрамеев предложил устранить всякую опеку преподавателями студентов с./х. отряда. Я, конечно, стал выступать против этого, но Полуянов всё время меня останавливал и тихо мне говорил, – Пусть пошумят и выпустят свой пар и давай посмотрим, куда приведут их бесшабашные идеи.

Короче, собрание кончилось тем, что меня, как комиссара, освободили от обязанностей решением комсомольского собрания, как и всех преподавателей от кураторства 5-ю звеньями нашего отряда. Ахрамеев оставил в своей команде только завхоза Алексея, лаборанта кафедры «Графики». После этого собралась экспромтом партгруппа из трех коммунистов: Полуянов, Свинцов и я. Полуянов настоял поэкспериментировать, заявив, – Завтра или послезавтра студенты приползут к вам на четвереньках с просьбой оставить всё, как было.

Но ни завтра, ни послезавтра ничего не произошло. Полуянов, словно Керенский из Зимнего дворца, сбежал уже в первый же день после «переворота» в неизвестном направлении. Теперь все (и преподаватели и студенты) смотрели на меня, ожидая, что я буду делать? Для себя я решил: надо «самозванца» вытащить в город, в ЛИИЖТ, в деканат или Комитет комсомола. Помог случай. Ахрамеев просил меня добыть для нашего с./х отряда цветной телевизор из комнаты Комитета комсомола Строительного факультета. Договорились с ним завтра ехать в Ленинград за телевизором. Ранним утром добрались до Луги, сели в электричку, но она не сразу поехала, а минут 20 пришлось ждать. Ахрамеев сообщил мне, что он заскочит тут на минуточку в Райком комсомола к знакомым ребятам (откуда и когда он успел завести знакомство?). Я не возражал, но моё сердце чуяло, что он не вернется и сбежит. Электричка тронулась и я поехал один в расстроенных чувствах в город.Но, о счастье, из соседнего вагона влетел Алексей. Я заулыбался, он – тоже, но у каждого была своя причина радости. За двухчасовую поездку в электричке он многое мне поведал о себе. Приехал Алексей к нам в город из Подмосковья - Серебряно-Прудского района. Его мама главный экономист местного животноводческого совхоза. В июле он поступал в МГИМО и сдал четыре экзамена на отлично. На последнем экзамене тоже получалось -5. Однако конкурс в ВУЗ был сумасшедший и его, как и многих других абитуриентов «резали» на этом пятом экзамене. Ему был задан совершенно непрограммный вопрос , - Какой среднегодовой удой коров был за 1980 г. в совхозе… Брянской области? Он не ответил и получил лишь - тройку.

Забрав документы, он поступил в ЛИИЖТ. Весте с тем он написал письмо министру иностранных дел СССР А.А. Громыко, но ответа от министра он на тот момент ещё не получил.

Итак, мы прибыли в Комитет комсомола Строительного факультета, которым руководил тогда четверокурсник Павел Гончаров. По-видимому, в деканат из совхоза все-таки позвонил наш командир с./х отряда Е.С. Свинцов, т.к. Павел с первой же минуты был с Ахрамеевым суров и опрокинул начисто его апломб, когда заставил последнего вымыть полы в Комитете комсомола. Ну а затем, со следующего дня началась прежняя нормальная работа студентов в совхозе. Позже, в октябре, меня несколько раз вызывали в разные инстанции комсомола и ректората, где я всегда утверждал, что Ахрамеев наглец и авантюрист, и его надо гнать и из комсомола, и из института. Проректору Прокудину я заявил, - Ахрамеев скоро будет в Ваш кабинет дверь открывать ногой, (так и случилось позже, лет через семь-восемь)...

А тем временем Алексей Ахрамеев осуществил финт по собственной реабилитации, и вот как. Именно тогда он по просьбе Петроградского районного Комитета комсомола раскопал материал о неоднократных выступлениях В.И. Ленина на митингах в цирке «Модерн», что до 1922 г. располагался на территории, где с 1930 г. уже много лет теперь находилось общежитие студентов Строительного факультета, и где Ахрамеев проживал.

Кроме этого, он нашел и, хранящийся в подвале Петроградского Райкома комсомола, бюст великого вождя, который когда-то стоял на постаменте в скверике при общежитии. (Кстати, какой-то период времени в конце 1980-х, в вестибюле Общежития №2 была вывешена копия с картины художника И.А. Владимирова «Ленин выступает на митинге», написанной им в 1923 г. по личным наброскам с натуры 1920 год, относящихся как раз к цирку «Модерн». Где нынче этот уникальный раритет -никто не знает, как никто не знает и то, какой скульптор лепил бюст Ильича для сада Общежития, и куда всё это исчезло ??).

Всё это он опубликовал в вузовской нашей газете» Наш путь», редакция которой и не знала о его «проделках» в совхозе. Поэтому районный Комитет комсомола не утвердил принятое решение нашего вузовского Комитета ВЛКСМ по отношению к Ахрамееву, как открывшего забытую страницу деятельности Ленина.

 

Цирк Модерн

 

Общежитие №2 ЛИИЖТа

 

После этой спасительной операции, которую Алексей так удачно провел, его оставили и в вузе и в комсомоле, и он напрочь забыл об этой Ленинской тематике. Окончив ЛИИЖТ в 1986 г., его направили в строительную организацию в Мурманскую область. Там он «навёл революционный порядок» и «подъехав» к местному начальству сумел его убедить, что за два-три года он с лихвой исправит дефицит нехватки инженерных кадров через известный стране ЛИИЖТ. Вот уже с тех пор начались его челночные поездки: ЛИИЖТ – Север. Он создавал во многих населенных пунктах платные подготовительные курсы для поступления в ЛИИЖТ ( ПГУПС) и через проректора Прокудина продвигал нахально их в число студентов (вскоре проректор эту его систему отверг). Но были и другие вузы, где Ахрамеев от абитуриентов поднажился на подготовительных курсах, а вскоре он всё-таки был осужден за махинации в этих делах…

 

Рассказ 7-ой

Этот рассказ получится, вероятно, самым насыщенным и содержательным по описанию тех событий, которые происходили в 1982 г. на ниве уборки картофеля под Печково. 

Всё также за нами были 120 гектаров картофеля плюс 40 га сверх плана (при урожайности в 300 центнеров с га). И всё также мы работали в бригаде Степана Степановича Егорова – ветерана Великой Отечественной войны, кавалера орденов Ленина и Трудового Красного Знамени и лучшего полевода Ленинградской области. Уборка была налажена качественно и происходила поочередности от одного поля к другому и связана она была со сроками созревания клубней. 

 

Карта с  с.хоз. р-нами

 

Бригадир С. Егоров и актив совхоза, 1981г.

 

 

Поделюсь здесь сразу наблюдением о несколько необычной работе по огрузке картофеля на ж.-д. станции Чолово. Кстати, станция эта была в ту пору образцовой, благодаря деятельности её начальника в предыдущие 1976-1978 гг. Валерия Ивановича Ковалева - студента заочника ЛИИЖТа (через 22 года ставшего его ректором). Тот картофель, что собирали на полях под Печково наши студенты перевозили в ящиках на грузовиках к вагонам, стоящих на погрузочных путях станции. Грузчиками на машинах и у бункера транспортера, а также в крытых вагонах были наши самые «накаченные» студенты. Я как-то наблюдал следующую картину: первые грузчики подавали ящики картофеля к открытому борту машины, вторые выгружали из них картофель в бункер ленточного транспортера, а третьи – направляли выходную ленту транспортера по грузовому вагону для распределения по нему клубней в навал. Всё это происходило в быстром сосредоточенном темпе, подчиненного технике: мелькали ящики, накаченные торсы грузчиков-студентов, гудели моторы транспортеров и грузовых машин. Простоя не было ни минуты, и в течении часа, всё двигалось как по маслу. Здесь бала бы к месту музыка Георгия Свиридова «Время, вперёд» к TVпрограмме «Время» того периода. Это, если хотите, был бы Гимна труду!

Замечу, при работе в совхозе нами осуществлялись: соревнования по скорости уборки; приведение в порядок памятника-надгробия погибшим в войну 1941-1945 гг. землякам у села Печкова; выступление агитбригады (переросший в несколько отдельных номеров, т.е. в концерт); художественное оформление детского сада; проведение «Дня бегуна» и другие мероприятия.

В моём небольшом блокноте сохранилось несколько зарисовок той поры, например, акварель «Дом в Печково» и набросок самодеятельного гитариста С.Тарасенко, Были и несколько записей, как-то: состав концертной бригады (Михеева Лена, Знахуренко Эрик, Тарасенко Сергей) и состав оформителей-художников: Новгородова Наташа, Зимин Лёва. При этом эти ребята почти не снимались «с полей», а делали все свои творческие самодеятельные работы вечерами. Хочется особенно выделить из артистов Знахуренко Эрика (игра на деревянных ложках). А из художников выделю Лёву Зимина, который «по памяти» выделывал чудеса при оформлению нашей столовой. Выпуском сатирических номеров «Смех и слёзы», как и бывало, занимался я лично.

 

Убока картофеля

 

Станция Чолово

 

Вид избы в Печково

 

Концерт же наш мы провели в предпоследние дни нашей работы в Печково, т.е. дважды – 25 сентября в 8 ч. вечера для студентов, а 26 сентября в 8 ч. утра, для работников совхоза. Впечатление от концерта было сногсшибательным. Мне доставило большое удовольствие услышать выражения благодарности от многих студентов и коллег- наставников за мои: режиссуру и организацию этого концерта. Особенно мне запомнились слова двух студенток, выразивших свои эмоции в словах, – Спасибо Вам за то, что Вы постоянно украшали нам здесь наше бытие!

Тогда наш концерт заканчивался чтением своего стихотворения, которое, славу Богу, сохранилось в моем заветном блокнотике:

 

 С т у д е н ч е с к и й    б и в а к

 

 И как бивак в походе дальнем –

 Наш вечер – отдых небольшой

 Итог трудов многострадальных

 Бойцов с лирической душой

 Здесь мы поведали страницы,

 Как жили, пели в сентябре

 И словно в воздухе синицы

 Слагали песни о себе.

 Был экскурс наш хоть недалёкий

 Страниц трудов и бытия,

 Но не святых, чей нимб высоко,

 А тех – кто гнулся на полях

 Здесь дружно пели и играли

 И лицедеи в ход пошли,

 Но чтобы здесь не показали –

 Все от души и для души

 Мы знаем в этом зале полном

 Те кто прошел всё испытал:

 Дождь, холод, грязь и тонны,

 Не дрогнул, в город не удрал

 А на прощанье и не скажешь ведь что-либо

 Немногого, неброского, ей-ей!

 Чем русское огромное спасибо

 Работникам картофельных полей!

 

Но не всё так безоблачно продолжалось в нашем с./х. отряде. К нам на подмогу приехал отряд студентов третьего курса нашего факультета. Они расположились в 7 км от нас в бывшей барской усадьбе «Горыни» на кургане высокого берега р. Оредеж., от которой остались только две хозяйские постройки, выложенные из крупных валунов и камней. В Печково на второй день их работы к нам пришел от них командир Н.С. Бушуев. Посовещавшись втроем: Бушуев, Свинцов и я, было решено на два-три дня перебросить меня в Горыни. Кстати, именно тогда мы договорились, что я перейду к этим двум представителям кафедры «Изыскания и проектирование ж. д.» с кафедры «Графики», что и было осуществлено в 1983 г. Среди коллег преподавателей я встретил в «Горыни» Руфа Иванова и Костю Галинского (кафедра «Графики») и с кафедры «Химии» – Сашу Шубаева. Студентов, размещенных в двух бараках, было человек 80. Пришел я к ним утром, когда они нехотя плелись на картофельное поле. Однако в помещениях остались «больные». С места в карьер я обошел мужской и женский бараки. В первом лежали на койках четыре студента.

Подошел к первому,

– Чем болен?

– Да у меня болит живот, бегаю очень часто в туалет, – отвечает он мне, – Вот и сейчас побегу.

– Я пойду с тобой.

– Пожалуйста, не возражаю.

Идем к туалету, он впереди а я за ним.

– Вы что и в кабинку со мной зайдете?

– Нет, я постою и послушаю…

– Тогда я лучше пойду в поле, убирать картошку

В мгновение ока еще два парня ушли собирать картофель. А я отправился в женский барак. Там оказалось три студентки. Начинаю разговор с первой из них.

– Пришел к вам в «Горыни» из соседнего «Печково». Что с Вами, почему Вы не в поле?

– А вы что, разве врач?

– Я врач общей практики, так что с Вами?

– У меня – месячные.

– Сколько дней они продолжаются?

– Двое суток, но, пожалуй, я уже в состоянии выйти в поле.

Она засобиралась на работу и другие студентки вместе с ней ушли подальше от «липового» врача. С оставшимся пареньком на отведённой территории для отряда мы расчистили площадку от мусора, вкопали шест с флагом РСФCР (был у меня такой в запасе и даже хранится он у меня до сих пор дома) . Я считал, что утреннее построение на площадке, да еще наличие на ней государственного флага, а также оглашение краткого обзора предстоящих работ задают всем студентам и преподавателям положительный заряд для выполнения ежедневных дел.

 

Утреннее построение

 

 

Наступило время обеда, и пришедшие с работы студенты с удивлением взирали на флагшток с флагом – ага, «советская власть вернулась!». А вечером, «так уставшие студенты», после ужина лихо отплясывали под старенький магнитофон в столовой – в бывшем амбаре, стены которого были сложены из больших валунов. Танцы длились с 20 до 22 часов, когда я, наконец предложил всем идти спать по своим баракам. Студенты молчали и не расходились. «Противостояние» продолжалось несколько минут. Я объяснил «народу», что не выспавшийся студент будет плохо работать на грядках. Никакой реакции, и тогда я подошел к выключателю и потушил свет. Я стоял у магнитофона и выключателя, ожидая любое продолжение «сценария», вплоть до неповиновения. Студенты «выли» и улюлюкали. Внутри меня началась нервная «трясучка»: или я, или они. Но вот зажглось несколько фонариков, и молодёжь стала покидать столовую-клуб…

На утро следующего дня я рассказал обо всем этом, своим коллегам-преподавателям, и высказал мысль, что надо посерьёзней относится к порученному им делу. На первом построении студентов на площадке при флаге я высказал то, что я о них думаю и сравнил их поведение с первокурсникам из соседнего Печкова. После выхода всех на уборку картофеля, я обошёл бараки, обнаружив лишь одного дежурного и двух поваров, а вот больных не было видно. Но вот на территории нашей дислокации появились двое местных парней. Ребята взрослые и физически крепкие, не то, что я. Пришлось вступить с ними в словесную перепалку, мол, покиньте нашу территорию. Но было всё бесполезно. Наконец, видя мой серьезный натиск, один из них изрёк,

– Что, джиу джитсу или карате?

– И то и другое, ответил я, не сморгнув.

И удивительно, парни сплюнули на землю, и ушли восвояси…

Кажется, я относительно коротко описал все мои дела и треволнения колхозно-совхозных дней. Были ещё две поездки на уборку картошки в 1983г. и 1984 г. со старшекурсниками в конце сентября – начале октября в Толмачево. Тогда старшим по отряду был В.Г. Иванов, ставший через год деканом Строительного факультета. Работали мы здесь по 7 – 10 дней и жили в летних домиках своей Геобазы «Крутой берег».

 

Геобаза в Толмачево

 

 

Конечно, бытовые условия были немного лучшими, чем прежде. И, не смотря на полевые условия в течение десяти «картофельных командировок», к которым нельзя было попривыкнуть, я оставался всё также романтиком. И вот этому нашлось подтверждение в моем небольшом блокнотике:

 

 Навеянное осенними картинами природы

 

 Как част житель городской

 Красы лишен природы милой

 Он не знаком с серебряной росой

 Иль стужею ядреной и постылой

 Всё в городе уют,

 Все в помыслах, заботах, деле.

 Работа, транспорт – все снуют

 В метро, проехаться, мол, поскорее

 А между тем, за городом отлично

 В деревне – девственная глушь

 Она готовит нам сюрпризы необычны

 Такие, что, не веря, скажешь – чушь

 И право, притягательны они и дивны

 Вот в дымке низкие места, равнины,

 Пригорок рыжий, словно мех на звере

 Пушится, искрится – глазам своим не веришь

 А дальше гладь воды пленяет вас

 И чуешь глубину её и хлад её оков

 И снова уж в который раз

 Поклясться с рвением готов –

 Ах, как обижен житель городов!

 А если, вдруг, вам, очень повезёт

 И вы увидите гусей иль журавлей

 Печальный клин, – прощальный их полёт,

 То слёзы большинства людей

 Так и блеснут. Летите же скорей,

 Не рвите нервы – пролетайте!

 И мне, столь очарованному дайте

 И время, и бумагу для письма

 Излить всё то, что потрясло весьма,

 Но, к сожалению, письму не поддается!

 Так тронуты и сердце и душа,

 Что глубоко вздохнуть лишь остаётся,

 Промолвить: до чего же хороша

 Та сторона, что Русью дорогой зовется!

 

 

И не только это ещё осталось от той поры – вот и документы той поры…

 

 

 1Это явление с такими жилыми постройками объяснялось тем, что через село в 1942 г. прошли фашисты, а отступая в 1944г. они сожгли все деревянные дома и население ютилось в землянках. В 1958 г. сельчане уже жили во временных сооружениях – мазанках (жерди, солома с глиной), а о капитальных домах приходилось пока только мечтать.

Добавить комментарий


Поиск

Последние статьи

Второе рождение визиток Часть IV

Не каждый же день доводится выступать по радио на весь Петербург…

Это произошло зимой 2008 г. – в год 250-летия нашего первого ректора Путейского вуза Августина Бетанкура. Встретивший меня у входа в ПГУПС экс-ректор нашего вуза Павлов Владимир Егорович, неожиданно пригласил меня в студию «Радио России», уточняя, что разговор у нас будет в прямом эфире, и мы будем говорить о вкладе Бетанкура в науку и в промышленность нашей страны. 

Подробнее...

Несостоявшиеся соседи – Дрейдены

Эту фамилию двух талантливых людей мне приходилось встречать не единожды в нескольких книгах и в интернете. Однако ни разу и в голову не приходило, что вот они могли быть моими «земляками» по месту нашего конкретного проживания на улице Чайковского в Ленинграде-Петербурге: в доме №43, являясь соседями по лестничной площадке, соответственно в квартирах №6 и № 7. 

Подробнее...

Статьи по датам

November 18
Mo Tu We Th Fr Sa Su
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2