Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Категория: Персоналии
Дата публикации Просмотров: 361
Печать

Капли Зеленина я никогда не принимал, но мои тетушки: тетя Аня, баба Лиза бывало, их потребляли и довольно часто. В состав капель входили такие настои, как корень валерианы, красавки (белладонны), майского ландыша, а также мяты (ментола). Когда мой возраст перешагнул за 75-летний рубеж и по ночам стало тревожно спать, то я стал принимать модифицированный аналог капель Зеленина – капли Морозова (появились в 1960-х гг. Это тоже капли натурального происхождения, но в их состав были добавлены уже и искусственные компоненты, такие как – димедрол или корвалол) и естественно у них новое наименованием – валемидин. Из давней истории этих капель можно отметить, что мы обязаны их созданию, прежде всего, простому кардиологу, а позже – академику АМН СССР В.Ф. Зеленину (1881-1968). Где-то в 1920 годы врач Зеленин начал с успехом применять их в лечебной практике. Но в настоящем очерке речь пойдет не об этом заслуженном медике – Владимире Филипповиче, а о его однофамильце и тоже замечательном ученом – об этнографе Дмитрии Константиновиче Зеленине (1878–1954), как видим, они творили добрые дела примерно в одни и те же годы.

Вообще-то идея написать этот материал меня подвигнула раритетная вещь в моей квартире. Уже почти 50 лет как она находится в нашем жилом пространстве, вызывая только положительные эмоции. И этот объект – большой письменный стол со значительными резными украшениями по всему периметру: растительный декор, крупные головы львов, небольшие по размерам горбоносые головы козлоногих существ, а также четырех массивных напольных резных круглых опор. Приобрёл, я сей стол, по наводке от знакомой по Ленинграду бабы Лизы (см. на моем сайте статью – Женщины в моей жизни, в рассказе о первой персоне). Дама, продававшая стол к тому же оказалась и моей соседкой по даче в городе Всеволожске по ул. Гончарова. А теперь уточняю, что продала его мне Екатерина Александровна Артемьева за 500 рублей в 1971 г., и я перевез его с дачи тотчас в городскую свою квартиру. Этот стол мне достался от одинокого моего дяди Димы, – сказала она, продавая раритет, и добавила – Он был академиком-этнографом, и я хотела бы, чтобы стол попал в хорошие руки… Академик? Этнограф? Все это мне ни о чем не говорило, и я оставил прояснение этих вопросов до лучших времён. И вот, наверное, время подошло…
 
 
 
 
Стол Д. Зеленина в моей квартире.
 
 

Дальше постараюсь донести до читателей кое-что о жизни Дмитрия Константиновича Зеленина, небольшими порциями – краткими вкраплениями («каплями Зеленина»), то, что осело в моем сознании и проистекало от «дяди Диминого» стола и почерпнуто из разбросанных сведений в интернете. Мне хотелось бы вначале связать свои воспоминания о вышеупомянутой племяннице Дмитрия Зеленина, а затем восстановить некоторую официальную хронологию его шагов по жизни, особенно в деле создания главного труда своего творчества, которое актуального и в наше напряженное время.

Вкрапление 1Остановлюсь на небольшом замечании: «…Его перестали посещать, и только племянница, помогавшая обиходить жилище, изредка появлялась в квартире.Зеленин умер за рабочим столом. Привычная поза труженика - учёного, очки, бумага на столе... Тайной останутся его последние мысли.» (Раиса Ильина. Дмитрий Зеленин. Из забытия. 2013 г.).

Итак, стало ясно, что действительно его наследницей могла быть только Екатерина Александровна Артемьева (Зеленина). Она была замужем за полковником советской армии Рубеном Ивановичем Артемьевым (Артемьянцом), который работал при Большом Доме (здание ФСБ на Литейном пр.,4) начальником административно-хозяйственного отдела. Поэтому ни он, ни его супруга ничего не боялись в смысле наследственных дел «неблагонадежного» Д.К. Зеленин (он был в это время «под колпаком» и отстранен по идеологическим мотивам от работы из-за козней недобросовестных коллег по Академии наук).

 

У дома племянницы Зеленина (Она -  вторая справа)

 

Вкрапление 2. Как тут не вспомнить что, в 1949 г. Зеленин особенно активно стал подвергаться гонениям со стороны немногих, но ярых оппонентов, которые пытались пришить ещё в 1937 г. белыми нитками его работам расистскую направленность, и он был отправлен на пенсию. Однако Дмитрий Константинович не переставал неофициально сотрудничать с Отделением литературы и языка Всероссийского Географического Общества (ВГО) и Университетом.

Вкрапление 3. Я был знаком с супругами Е.А. и Р.И. Артемьевыми через бабу Лизу (Елизавету Владимировну Никитину) ещё с 1964 года. Как раз, в это время, я с мамой искал недорогую дачу. После недолгих поисков, такой вариант относительно дешёвого летнего пристанища через бабу Лизу нам предложила Екатерина Александровна. Им оказалась летняя часть (0, 25 от общей площади всего дома) дачи её друзей, проживающих по соседству – на той же улице, где была и её дача. Хозяевами продаваемой дачи были давние знакомые Артемьевых – Яковлевы (Нина Петровна и Григорий Иванович). Интересно заметить, что три друга (полковника) после войны 1941-1945 г. решили во Всеволожске построить пригородные дома. Каким-то особым распоряжением от Военкоматов им разрешалось иметь: недвижимость в виде капитальных построек и при них земельные участки до 1 гектара! Они немедля воспользовались этим сполна и все заимели участки на одной улице Гончарова: Яковлев, д.130; Шадрин, д.140; Артемьев, д.150. Кроме того, каждый из них был пристроен на «блатные места» новой их деятельности, т.к., вероятно, они были из особого рода войск – НКВД…. Так Яковлев оказался директором гостиницы «Европейская», Артемьев руководил АХО Большого дома, а вот про Шадрина я ничего не знаю…

 

Дом Яковлева во Всеволожске

 

Вкрапление 4. Мне пришлось долго вспоминать – когда и каким образом стали приятельницами Екатерина Александровна (племянница Зеленина) и Баба Лиза? Но вспомнилось только одно. Как-то раз Баба Лиза гостила на даче у своей дочери Татьяны в Токсово, где гостил и я. Однажды Баба Лиза там, в коридоре, случайно оступилась и угодила в домашний погреб, незакрытый кем-то как раз в это время. Она ничего не повредила, вылезла из подпола и отряхнувшись, произнесла громко, – Сколько раз я просила, – Не оставляйте голубец открытым! Из всего случившегося на меня произвело впечатление лишь слово – «голубец». И вместо сочувствия я воскликнул, – А что это за слово такое – голубец? Баба Лиза мне в двух словах пояснила, что когда-то она в блокаду была эвакуирована из Ленинграда и стала жить где-то в вятской деревне у родственников своей хорошо знакомой Екатерины Александровны Артемьевой. Там-то она и узнала это слово. Ну а дальше, дорогой читатель, следует додумывать Вам самому – ведь Д. Зеленин из Вятской губернии, Сарапульского уезда, Люкской волости, села Люк

 

Фрагмент карты Вятской губернии

 

Вкрапление 5. В 1992 г. нашей семье довелось встречать в своей квартире четырех американских профессоров из США по просьбе руководства ПГУПС и, конкретно, – декана Экономического факультета В.П. Третьяка (с последним я сотрудничал по культурной программе для иностранцев). Гостям очень захотелось посмотреть, как живет русская семья. И вот, после торжественного обеда и разговоров о делах семейных, гости из Америки побродили по комнатам моей квартиры. В кабинете они обратили внимание на красивый и фундаментальный письменный стол, некоторые его даже поглаживали руками и говорили, – Verygood! Нandmade! (Прекрасно! Ручная работа!).

Думаю, что выше представленные вкрапления, прочно укрепили людей, читающих эти строки, о принадлежности в прошлом этнографу Д.К. Зеленину великолепного письменного стола, оказавшегося волею обстоятельств в моей квартире.

Вкрапление 6. В Ленинграде, а теперь и в Петербурге, существует улица Зеленина, но она никакого отношения не имеет ни к одному из выдающихся деятелей по фамилии Зеленин. Наименование улицы произошло ещё в 18 веке от слова – з е л ь е (порох), и простираласьэта улица от порохового завод на р. Карповке и далее по рукавам р. Невы – к Петропавловской крепости.

Вкрапление 7. Академик АН СССР Лев Семенович Берг (1876-1950), президент Русского Географического Общества жил с 1921 по 1950 гг. в доме литера №2 по Английскому проспекту в кв. №2. Этот дом, принадлежавший в то время Университету, считался в повседневном обиходе, как дом Географического общества. Д.К. Зеленин, (кстати, член РГО ещё с 1904 г.) проживал в этом же доме с 1925 по 1954 гг. и поддерживал дружеские отношения с Бергом и его семьей. С весны 1942 г. по весну 1945 г. Зеленин находился в Эвакуации в г. Самарканде. 1 ноября 1949 г. он был освобожден от работы в Институте Этнографии при АН СССР и переведен на пенсию.

Дальнейшая судьба ученого была предрешена: с 1949 по 1954 гг. Д.К. Зеленин выпустил лишь восемь статей и ни одной монографии. После ухода из Института Этнографии, Университет оставался для него единственным местом работы. В эти годы своей жизни Дмитрий Константинович стал чего-то боятся (за ним придут и арестуют?). По этой причине студентам из Университета приходилось стоять на лестничной площадке и вести долгие переговоры с ним через дверь. Однако через два года этнография прекратила свое существование как самостоятельная дисциплина, и профессор был уволен и из Университета в 1952 г., но продолжал проживать в доме литера 2, Английского проспекта до своей кончины 31августа 1954г. Похоронен был видный ученый на Большеохтинском кладбище Северной столицы, но место захоронение утрачено…

 

 

Этнографический музей в Петербурге

 

Убранство лестницы РГО 

 

 

Вкрапление 8. Остановимсяна малоизвестном, даже для петербуржцев, месте – угол Английского проспекта (д. №2) и Набережной реки Мойки (дом № 122) – резиденции Великого Князя Алексея Александровича. Он был младшим братом императора Александра III и возглавлял Военно-Морское ведомство и Адмиралтейств России.

 

Современная карта территории бывшей усадьбы  в.к. Алексея Александровича

 

Портрет в.к. Алексея Александровича, худ. Корзухин

 

В 1882-1885гг. архитектор М.Е. Месмахер (1842-1906) стал понемногу освобождать вышеуказанную территорию под его резиденцию: что-то сносить, что-то реконструировать, а что-то заново строить. Например, подвергся реконструкции особняк (в прошлом – Церемониймейстера Царского двора Сабурова на Мойке, 122), превратившийся во Дворец в стиле эклектики; построены новые служебные постройки по Английскому проспекту, 2 и литера 2 и т.д. И хотя эти все постройки и находились не в самом престижном районе, но зато после бурных событий 1917г. они достаточно неполно сохранились, а затем использовались при новой власти. Так, во Дворце после войны с 1947 г. располагался Дом пионеров Октябрьского района с многочисленными кружками самодеятельности. Помню, как я сам посещал в 1956-1957 гг. кружок лепки. Располагался он тогда в полуподвале, справа от главного входа во Дворец. Да и в наше время его красивые залы после реконструкции в 2009-2014 гг. используются для Дома музыки. Но не так повезло служебным зданиям резиденции, и, в частности, дому литера 2 по Английскому проспекту, где когда-то проживал Д. Зеленин. Хотя фасад и обветшал, но всё-таки ещё сохранились на нём вензеля из букв АА, а также мемориальная мраморная доска, посвященная академику В.С. Бергу.

 

Здания на Английском пр. д.2 и д. литера 2

 

Главный вход во Дворец

 

Южный вход во Дворец (ныне – Дом музыки)

 

Английский зал дворца (теперь – Концертный зал)

 

Концертный зал Дома музыки

 

Вкрапление 9. Краткая справка о Дмитрии Константиновиче Зеленине из Большой советской энциклопедии, 1972г.

Дмитрий Константинович [21.10(2.11).1878, с. Люк, Удмуртской АССР, - 31.8.1954,Ленинград], советский фольклорист, диалектолог и этнограф, член-корреспондент АН СССР (1925), академик Болгарской АН (1946).В 1904г. окончил Юрьевский университет. 

 

Юрьевский университет, нач. XX в. 

 

За опубликованные научные труды Д.К. Зеленин ещё в студенческие годы получил две медали по Отделению этнографии Русского географического общества, а зачетное выпускное сочинение в университете заслужило специальную премию по изучению русского языка им. М.И. Михельсона (собиратель и толкователь русской фразеологии, государственный деятель). С 1916 г. Зеленин уже профессор Харьковского университета, а с 1925г. – Ленинградского университета. Основные труды о русской народной поэзии и говорах он опубликовал в 1900-1915 гг. В развитии русской фольклористики заметную роль сыграли сборники сказок, составленные Зелениным, и его мысли о значении русских частушек, об эстетических возможностях этого фольклорного жанра. Этнографические работы Зеленина посвящены главным образом материальной культуре и верованиям восточных славян. Награжден орденом Трудового Красного Знамени и медалями
 

Вкрапление 10. Книгой, которая прославила имя Дмитрия Зеленина, стала «Russische (Ostslavische) Volkskunde», Берлин – Ляйпциг, 1927 г. («Русская (Восточнославянская) этнография»),осуществленная издательством «Walter de Gruyter».Её выход был связан с осуществлением предложения немецкого слависта Макса Фасмера – Дмитрию Зеленину и по согласованию с Киев-наукой (т.к. Зеленин работал в этот период в Харьковском университете). Эту книгу он написал, и послал её в издательство в 1925 г. Она стала третьей книгой в многотомной серии «Очерки славянской филологии и истории культуры» того же немецкого издательства. М.Фасмер, рожденный в России и работавший в ней до 1917 г., стал в ней известным специалистом-филологом, был хорошо знаком и с самим Д. Зелениным и с его работами. Писалась книга Зелениным для немецкого издательства на одном дыхании и с таким привлечением огромного архивного материала, что поразило даже немецких специалистов. Заметим только, что вся материальная культура славян прежде уже системно описывалась Зелениным в различных трудах. Это были: «Земледелие», «Животноводство, рыболовство и пчеловодство», «Пища и ее приготовление», «Тягловый скот, сбруя и повозки», «Изготовление одежды и обуви», «Русская соха», «Личная гигиена», «Жилище». Данные материалы базировались, в том числе, и в результате его многочисленных полевых этнографических экспедиций (например, по Вятской губернии).
 
 

Отдых селян вятской губернии

 

Деревенские вятские типажи

 

В вятской избе

 

Таким образом, ранние труды ученого по своему размаху охватывали все основные сферы народного быта восточных славян. К сожалению, перевод на русский язык этого труда и его издание в РФ состоялся лишь в 1991г. под названием «Восточнославянская этнография», М. «Наука», 511 с. (перевод К.Д. Цивиной и научный консультант К.В. Чистов). Все причины такой немилостивой судьбы этой книги мною здесь не комментируются. Но достаточно лишь одного аргумента, который объясняет хотя бы вызволение из небытия этой книги – она вдруг стала актуальной! Вот этот аргумент в подробности. Известно, что многие этнические регионы и на сегодня хотят жить самостоятельно, без указов верховной власти – у каждого ведь существует своя культура и история. Со временем такие регионы начинают осуществлять обособления на национальной почве, которые необходимо решать. Не в последнюю очередь, на помощь приходит опыт многих лет и объективная перспектива развития того или иного этноса. Или ещё более конкретный и применительный посыл к нашей странеПосле распада СССР и событий 2014 года, когда зазвучали голоса о пересмотре взаимоотношений в среде славянских народов, усиления независимости народов, населяющих современную Россию, вопросов о возвращении в свое отечество русского населения из отрезанных в 1991 г. территорий бывшего СССР, проблем с мигрантами и их статусом – назрела необходимость изучить в ретроспективе российскую этнографию и привнести новое разрешение современных проблем этнографии и её составляющих.

А в заключение и не возможно сказать другие слова, чем нижеследующие. Труд, созданный Д. К. Зелениным, на сегодня считается самым обоснованным и самым авторитетным описанием этнографии украинцев, белорусов и русских.

Это первое и лучшее обобщающее изложение этнографии восточнославянских народов 18 – начала 20 столетий. Его автор был признан классиком русской этнографии.

Следует, в связи с этим, отметить полный cписок работ Д. К. Зеленина (см. в кн.: Проблемы славянской этнографии. К 100-летию со дня рождения члена-корреспондента АН СССР Д. К. Зеленина. Л., 1979, с. 221– 237.). Он включает 305 наименований, начиная с 1899 г. и до1954 г. (они не издавались лишь в 1918 – 1921г г. и в 1942 – 1947 гг.). К ним нужно прибавить 2 работы Зеленина, изданные после его кончины, одна из которых, – его всеобъемлющая книга «Восточнославянская этнография».

Добавить комментарий


Поиск

Последние статьи

Это трудное слово – «экзерциргауз»

Уже к средине написания этого очерка стало понятно, что материал по выбранной тематике столь обширен, что им можно заполнить страницы не то, что брошюры, но и вполне солидной книги. Поэтому автор ограничил свои аппетиты и решил отразить в данном файле короткие рассказы о самых крупных экзерциргаузах, или же о тех, пусть и небольших манежах, что являются неотъемлемой частью имен выдающихся архитекторов, их создавших, а также – замечательных событий и людей, которые с ними навсегда связаны. 

Подробнее...

Всесоюзный староста СССР и потомки Чингисхана

Речь здесь пойдет о взаимоотношениях Михаила Ивановича Калинина с представителями семейства Мордухай-Болтовских. О них я узнал, читая книгу В.Д. Успенского «Тайный советник вождя», в которой меня поразил такой диалог И.В. Сталина и М.И. Калинина, приведенный в ней: 

Подробнее...

Статьи по датам

October 18
Mo Tu We Th Fr Sa Su
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4