Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Категория: О Бетанкуре
Дата публикации Просмотров: 4846
Печать

Исключительно плодотворная деятельность Августина Августиновича Бетанкура в России стала возможной благодаря талантливому и творческому окружению этого выдающегося ученого и практика – его коллег и учеников. Одни из них становились его соратниками волею обстоятельств, других он выбирал сам. Так или иначе все они попадали под энергетическое влияние Бетанкура, и их совместная деятельность была весьма успешной.

Августин Бетанкур проявил себя в России в трех ипостасях: как инспектор (ректор) Института Корпуса инженеров путей сообщения (1809-1824 гг.), как руководитель «Комитета для... строений и гидравлических работ... в Санкт-Петербурге...» (1816-1824 гг.) и как Главный директор путей сообщения (1819-1822 гг.).

В этих основных направлениях деятельности он опирался на своих одаренных сподвижников, с которыми ему повезло и которые активно помогали реализовывать его честолюбивые планы и, не в последнюю очередь, свои амбициозные намерения. Вот под этим углом зрения и дадим краткую характеристику взаимодействия Бетанкура с некоторыми из его коллег по работе на благо нашей страны и их вклада в исполнение его благородных начинаний.

Соратник А. Бетанкура Франц Павлович Деволант

В начальный период деятельности А. Бетанкура в России в 1809 г. по вопросу реформы подготовки российских специалистов в области путей сообщения ему больше всего приходилось контактировать с Ф. П. Деволантом (де Воллан) – членом Департамента водяных сообщений.

Деволант (1752-1818) давно готовил свои соображения по поводу создания в России учебного заведения для подготовки специалистов высшей квалификации. Об этом свидетельствуют его «Общие рассуждения о механике с проектом учреждения механической академии».

Его карьера в нашей стране была весьма стремительной. Голландский инженер, работал в России с 1787 г. Он, участник турецких войн, был отмечен А. В. Суворовым, а Екатерина II назвала его первым военным инженером – столь значительными были его успехи по возведению фортификационных сооружений.

В мирное время он составил проекты обходных каналов Онежского и Ладожского озер, окончательно устроил Мариинскую водную систему. Деволант входил во все комиссии по исследованию путей сообщения России и вполне закономерно, что он стал членом Комиссии по подготовке проекта Указа об организации Корпуса гидравликов и строителей и Института при Корпусе по подготовке инженерных кадров.

Возглавлял эту Комиссию только что назначенный глава Департамента водяных коммуникаций принц Г. Ольденбургский, а членами были Ф. Деволант и А. Бетанкур. Они работали с апреля по август 1809 г. и подготовили текст Манифеста Александра I, подписанного им 20 ноября.

Выбор кандидатур по подготовке преобразований в сфере путей сообщения и ведомственного вуза был весьма удачным. И Бетанкур, и Деволант имели богатый опыт в этих делах. Деволант в 1803-1804 гг. делал различные предложения прежнему руководителю Департамента водяных сообщений Н. П. Румянцеву о создании «Гидравлического училища» и о целой системе «образования из трех низших и средних гидравлических школ и школы вышних наук».

Отметим, что «притирание» в сфере деятельности двух выдающихся организаторов путей сообщения, Деволанта и Бетанкура, шло не просто. Франц Павлович разделял скепсис многих маститых военных инженеров по поводу столь быстрого продвижении Бетанкура, поставленного руководителем Института Корпуса инженеров путей сообщения. Вероятно, он сам желал стать во главе этого вуза, так как давно заслужил это право, работая на благо России. Однако после многократных бесед и совместного труда над проектом реформ в отношении путей сообщения он все более убеждался, что А. Бетанкур не только прекрасный теоретик – математик и механик, но и большой специалист по водным коммуникациям, мостостроению и другим областям транспортного строительства и прекрасный организатор высшего образования.

Необходимо признать, что приоритет в области транспортных коммуникаций Деволанта все же был отмечен, и с 1812 г. по 1818 г. он являлся Главным директором путей сообщения. А с 1819 по 1822 г. его сменил на этом посту Августин Бетанкур.

В совместной работе по ведомству они шли рука об руку – Бетанкур готовил кадры для Корпуса инженеров путей сообщения, а Деволант всячески заботился об Институте.

О взаимоотношениях с Огюстом Монферраном

Конечно, О. Р. Монферран (1786-1858) являлся самым ярким сподвижником А. Бетанкура по линии Комитета для строений и гидравлических работ. Он не был в полном смысле учеником выдающегося испанца, но, начиная с момента приезда Монферрана в Россию в июле 1816 г., Бетанкур постоянно покровительствовал ему до самой своей кончины в июле 1824 г. и делился с ним своими уникальными познаниями инженерного дела.

Часто задают вопрос: как это произошло, что безызвестный рисовальщик из Парижа в течение одного года стал придворным архитектором? Есть у русских поговорка: «Птицу видно по полету». Именно благодаря природному таланту Монферран пробил себе дорогу. Конечно, в его карьере большую роль сыграла всемерная поддержка такого мэтра строительного искусства, как Августин Бетанкур. А последнего, кстати, только что в мае 1816 г. Александр I назначил возглавлять вышеупомянутый Комитет, определявший всю градостроительную политику в столице и стране.

Кроме того, Монферран точно рассчитал, что в России будут строить много и основательно и что Александр I – это тот ведущий лидер в Европе, на которого нужно было выйти напрямую. Поэтому он сумел правдами и неправдами преподнести свой альбом акварельных миниатюр лично российскому императору в Париже еще в 1813 г. Он повторил этот свой маневр через Бетанкура в 1817 г. Результат не преминул сказаться. Александр I благожелательно воспринял имя Монферрана, которому протежировал Бетанкур, выдвигая его кандидатом в архитекторы по проектированию главного православного храма России – Исаакиевского собора.

Очень много (и не без оснований) говорят об авторстве сооружения целого ряда архитектурных шедевров, в которых переплетаются имена Монферрана и Бетанкура. Сразу же заметим, что Исаакиевский собор, московский Манеж, ансамбль Нижегородской ярмарки и даже возведение Александрийской колонны в Петербурге – это плод сочетания передовых инженерных технологий Августина Бетанкура и творческого вдохновения Огюста Монферрана.

Пока был жив А. Бетанкур, О. Монферран действовал очень корректно по отношению к шефу, загруженному сверх меры. «Великим строителем будет он, Бетанкур, а он [Монферран – авт.] по возможности будет стараться облекать в формы гениальные его идеи» – так заверял и так поступал молодой архитектор. Это достаточно точно характеризовало их творческий тендем, что нашло отражение в мемуарах их близкого современника Ф. Вигеля. И такое взаимное дополнение деяний каждого из них привело к поразительным результатам.

А еще заметим, что ученые и питомцы ИКИПСа и сам институт были той стартовой базой, которая дала возможность яркого взлета устремлениям и честолюбию Монферрана.

В самом деле, не раз и не два приходилось молодому французскому архитектору обращаться к редкому фонду библиотеки вуза, где собраны многие уникумы по зодчеству и инженерному делу. Многие ученые института выступали (тоже не однажды) с экспертизами и инженерно-конструкторскими проработками тех архитектурных решений, которые смело выдвигал Огюст Монферран, едва встававший на ноги в чужой для него стране.

Питомцы вуза изучали «в живую» на стройплощадках инженерно-архитектурные элементы Исаакия. Они зарисовывали отдельные моменты этого поразительного, долго строящегося объекта, да и сам Монферран дарил свои эскизы и рисунки храма руководству ИКИПСа. Кстати, в научно-технической библиотеке нынче хранятся более 1000 листов этих и других работ знаменитого архитектора.

Попутно выскажем предположение об одной графической работе, касающейся изображения Юсуповского дворца, где в 1809-1823 гг. располагался ИКИПС. Монферран дарил много листов своих акварелей и набросков в карандаше своему благодетелю А. Бетанкуру. Ряд работ он подарил «в альбом мадмуазель Матильды...» (дочери Бетанкура), а вот вид здания ИКИПСа (Юсуповского особняка) он передал в семью ректора для пересылки его в Париж другу Бетанкура, механику Бреге, давшему в свое время рекомендательное письмо молодому соискателю Огюсту Монферрану.

До сих пор искусствоведы бьются над атрибутикой литографии «Юсуповский дворец. Начало XIX столетия». Что ж, берем на себя смелость утверждать, что она выполнена с той самой акварели, что создал в 1820-е гг. Монферран. Известный художник К. Беггров, что изобразил в 1824 г. уже новое здание ИКИПСа на Обуховском проспекте, 9 (ныне Московский пр.), работал в иной манере, а потому авторство литографии как-то «зависло». Возможно, это – открытие...

После смерти Бетанкура Огюст Монферран не раз испытывал на себе давление более опытных и ревнивых архитекторов, но он уже прошел школу испанского покровителя и знал, как защищаться от нападок. В этом ему помогали коллеги из ИКИПСа и инженеры КИПСа.

Попутно заметим, что имя Бетанкура в современном отечественном искусствоведческом мире несколько принижено. Почти ничего о нем мы не обнаружим в экспозиции Исаакиевского собора в наши дни. Удивляла позиция СМИ по поводу авторства сооружения Манежа в Москве, когда шедевр XIX века сгорел дотла в 2004 г. и они вспоминали только зодчего О. И. Бове. Печально это.

Коллега А. Бетанкура Алексей Иванович Майоров (1780-1848)

Академик, профессор чистой и прикладной математики ИКИПСа В. И. Висковатов в сентябре-октябре 1812 г. тяжело болел и затем скончался. Еще раньше были высланы в Иркутск французские профессора А. Фабр и К. Потье. Все это могло негативно отразиться на учебном процессе Института. В срочном порядке ректор А. Бетанкур пригласил для чтения лекций профессора Д. С. Чижова, а Главный директор путей сообщения Ф.П. Деволант командировал в вуз для этой же цели инженер-подполковника Майорова.

По образованию А. И. Майоров был горным инженером. В 1807 г. Н. П. Румянцев, бывший тогда Директором водяных коммуникаций, пригласил его в свой департамент из Горного корпуса на должность специалиста по теоретической гидравлике. В тот же год его командировали во Францию для совершенствования в науках в Политехнической школе, а затем – в Школе мостов и дорог, диплом об окончании которой он и получил в 1810 г.

Молодой ученый мечтал об открытии отечественной высшей школы и о создании своих учебных курсов по гидравлике и гидротехнике. В противном случае, считал он, «...мы вечно будем заимствовать от иностранцев просвещение, не достигнув оного никогда». Он, в частности, перевел с французского на русский язык книгу М. Боссю «Исследования о наивыгоднейшем построении плотин» с добавлением своих собственных расчетов. При этом он подчеркивал: «Юный гидравлик будет вечно юным без хороших познаний математики». Все это, конечно, импонировало А. Бетанкуру.

Итак, с сентября 1812 г. по апрель 1813 г. А. Майоров стал читать в ИКИПСе курс трансцендентной математики для оставшихся в институте воспитанников. Параллельно с ноября 1812 г. по февраль 1813 г. он читал по интенсивному учебному плану курсы для питомцев, вернувшихся из действующей армии – приложение анализа к геометрии (по собственным запискам), приложение алгебры к геометрии, дифференциальное и интегральное исчисления (оба курса – по Лакроа) и основания механики.

Однако профессор рвался на войну с Наполеоном и в рапорте заявил, что «при затруднении прикомандировать в армию с настоящим его чином подполковника он охотно пойдет простым волонтером».

Естественно, что А. Бетанкур был против этого, так как в довольно небольшом коллективе в 1811-1813 гг. происходили значительные кадровые перестановки, да и отзывы о профессоре Майорове были только положительные.

И все-таки летом 1813 г. профессор, инженер-подполковник Майоров отправился на войну, получив на то разрешение Деволанта.

На этом поприще Майоров проявил себя блестяще. Он находился до конца 1814 г. в заграничных походах, принимал самое активное участие в сражениях в Богемии, под Дрезденом, при Лейпциге. Взял с боем два неприятельских укрепления при крепости Юлих, командовал отделением шведских войск, прусским корпусом. Был награжден орденами: Св. Владимира 4-й степени, Св. Анны 2-й степени, Св. Георгия 4-й степени, шведским военным орденом Меча и прусским орденом «За заслуги». В 1814 г. в чине инженера-полковника его перевели в свиту Императора Александра I.

Лекции вместо Майорова стал читать академик С. Е. Гурьев, а практические занятия, по иронии судьбы, с сентября 1813 г. по июнь 1814 г. вел пленный француз, инженер-капитан Глейз.

А. И. Майоров не оставлял своих научных и учебных трудов. В 1815 г. его избрали членом-корреспондентом Петербургской Академии наук.

В 1817 г. была опубликована его «Вышняя геометрия в пространствах...», отмеченная похвалами Академии наук. Это было первое подобное издание на русском языке. В этой книге автор излагал аналитическую геометрию с указаниями в ней на практические применения в строительстве инженерных сооружений. Он продолжал преподавательскую деятельность в других вузах Петербурга. За научные достижения в области численного решения алгебраических уравнений (публикация 1833 г.) Майоров был избран членом Парижского академического общества наук.

На закате своей жизни ученый переехал в Одессу.

Французские специалисты С. И. Сеновер и И. С. Резимон

Вспомним, что в ИКИПСе плодотворно работали французские специалисты «1-й волны»: П. Базен, М. Дестрем, К. Потье и А. Фабр, прибывшие в нашу страну в 1810 г. О четырех «мушкетерах», штурмовавших в 1810 г. барьеры наших не европейских, а следовательно, отсталых подходов к инженерному делу, уже достаточно сказано в различных публикациях.

Самым главным помощником и проводником идей Бетанкура из этой группы являлся П. П. Базен, который и стал вторым ректором нашей альма-матер. Его фигура – выдающегося ученого и инженера – имела все законные основания быть отраженной в особой монографии, что в 1995 г. и было осуществлено.

Однако видится еще одно французское направление, давшее две неординарные личности, принявшие деятельное участие в становлении и укреплении позиций путейского вуза.

Ими были два эмигранта из Франции, заявленные в подзаголовке этого очерка. Своей блестящей карьере в России они оба полностью обязаны А. Бетанкуру. Это он разглядел в Степане Игнатьевиче Сеновере (1753-1831) и Иване Степановиче Резимоне (1768-1844), находившихся в услужении у русских дворян, будущих деятелей, полезных делу подготовки кадров.

Первый из них, которому в 1810 г. уже исполнилось 56 лет, был приглашен Бетанкуром на должность своего заместителя (а тогда – директора) для ведения всех хозяйственных дел во вновь учрежденном вузе.

Известно, что С. И. Сеновер являлся учеником Монжа и окончил Мезьерскую инженерную школу. Затем, в 1774-1791 гг., он служил в Королевском французском корпусе, а во времена Французской революции «сделался бешеным революционером» и другом Марата. После, в годы террора, он был вынужден бежать за кордон и оказался в России. Чтобы как-то свести концы с концами, Сеновер услаждал игрой на скрипке российских богатеев и меломанов. Бетанкур при личном с ним знакомстве в доме одного из этих поклонников музыки оценил его ум, образованность, знание европейских языков, владение математикой и добился утверждения этого пожилого француза на директорский пост.

Именно под руководством Степана Игнатьевича были подготовлены помещения Юсуповского дворца для аудиторий института и квартиры А. Бетанкура. В научном наследии Сеновера остались труды по строительным материалам, устройству дорог и каналов в Америке, эллингам и хранению судов на суше.

Сеновер с 1823 г. состоял членом Комитета по созданию «Журнала путей сообщения», который стал выходить регулярно уже после смерти Бетанкура.

Возраст и болезни вынудили Сеновера оставить свою должность, которую с 1824 г. взялся совмещать новый ректор П. П. Базен.

Еще раньше, в 1817 г., шестнадцатилетняя дочь Сеновера – Александрина, умница и красавица, сумела пленить 30-летнего профессора П. Базена и вышла за него замуж.

Престарелый и больной С. И. Сеновер по протекции Бетанкура еще некоторое время участвовал в работе Совета ведомства, делясь многолетним опытом и знаниями. В 1831 г. он с внучкой Стефанией в сопровождении дочери Александрины выехал во Францию, где вскоре и скончался.

Земляк Сеновера И. С. Резимон тоже эмигрант. Он также по ходатайству Бетанкура попал в ИКИПС. По-видимому, отличное знание французского языка Бетанкуром и его преклонение перед самой на то время передовой французской цивилизацией делали свое дело: он благоволил толковым французам. Поэтому и С. Резимон, служивший гувернером в доме российского аристократа Дурново, в мгновение ока превратился в преподавателя практических занятий по математике.

Ему исполнилось 42 года, и, по слухам, у себя на родине он был аббатом, а в России перебивался с хлеба на квас. Бетанкур дал ему шанс выбиться в люди, и он стал ревностно служить своему патрону.
Буквально через год-два, когда в институте начался «голод» на преподавателей, Резимон уже выступал в качестве профессора математики, а позже – минералогии. Он создал в вузе литологический кабинет всех строительных каменных материалов России, издал по минералогии литографированные «Записки». За заслуги его избрали членом Петербургского минералогического общества.

В сложное для А. Бетанкура время, когда над ним сгустились тучи оговоров его завистников и недоброжелателей, Резимон был назначен к нему на должность помощника. Это произошло 19 декабря 1823 г. согласно проекту реформы Корпуса и Института путей сообщения, когда ИКИПС стал фактически закрытым учебным заведением по типу военных. В феврале 1824 г. А. Бетанкур передал свои полномочия П. Базену.

На этой должности, которую сейчас именуют проректор по учебной работе, И. Резимон состоял около 13 лет. Понятно, что от него потребовали создания новой системы учебных занятий. Он ее создал и получил одобрение, а самое главное – она послужила образцом для других учебных заведений.

В 1826 г. Иван Степанович опубликовал в первом же номере «Журнала путей сообщения» статью («некрологию») «О службе и трудах генерал-лейтенанта Бетанкура», как бы воздавая ему дань признательности за все, что он сделал хорошего для России и для него лично.

В 1835 г. (с 5 сентября по 6 декабря) С. И. Резимон исполнял обязанности ректора ИКИПСа, после увольнения с этой должности П. П. Базена.

Резимон оставил вуз в 1836 г. в чине генерал-майора в возрасте 68 лет. Он был последним из французов, преподававших в путейском вузе, не считая его сына Альфонса, родившегося, правда, уже в России, окончившего российский вуз (ИКИПС) в 1828 г. и работавшего в нем репетитором до 1839 года.

Скончался И. С. Резимон в марте 1844 г. и был похоронен на Волковском лютеранском кладбище.

Лучшие ученики Бетанкура – братья Андрей и Петр Готманы

Андрей Данилович Готман (1790-1865) был выходцем из семьи, имевшей английские корни. Почти два года он отучился в Академии художеств, готовя себя к карьере зодчего, как вдруг в 1810г., прослышав о новом привилегированном институте, сорвался из Академии и попал в число 40 счастливчиков – первых новоиспеченных воспитанников ИКИПСа.

Еще будучи студентом, он был отмечен А. Бетанкуром как усердный и талантливый питомец вуза, и потому уже в 1812 г. вместе с однокашником Семеном Пантелеевым помогал возводить Каменноостровский мост через Малую Невку. Проект этого арочного деревянного моста создал А. Бетанкур, таким образом, для молодых питомцев вуза эта стройка явилась первой ступенькой в самостоятельной жизни творцов.

А. Готман первым по списку окончил ИКИПС, и был оставлен в нем исполнять обязанности профессора архитектуры. С 1816 г. он был введен в состав Комитета для строений и гидравлических работ, который значительно позже, в 1834-1843 гг., возглавлял после своих великих предшественников, руководивших Комитетом, – А. Бетанкура (1816-1824 гг.) и П. Базена (1824-1834 гг.).

В 1815-1823 гг. проектировалось и строилось новое здание для института. Известно, что архитектором его являлся А. Д. Готман. Постоянная поддержка и контроль хода всего процесса (от проекта до торжественного открытия этого здания) со стороны ректора А. Бетанкура очевидны. На всех чертежах красовалась его энергичная подпись, утверждавшая и благословлявшая эту стройку.

В 1823 г. Готман был назначен управляющим Каменным и Елагиным островами в Петербурге. По проекту Андрея Даниловича на первом из них была устроена мелиорация, которую петербургские историки приписывают Бетанкуру лишь на том основании, что он утвердил проекты на эти работы.

В июле 1824 г. учителя не стало, и все свои деяния А. Готман вел безо всякой подстраховки, самостоятельно. В 1825-1860 гг. он был председателем всевозможных правительственных строительных комиссий и комитетов. Его градостроительному таланту был обязан прежде всего Петербург.

Легче назвать то, чего не касалась его рука, чем перечислить все его заслуги, обновившие облик нашего города.

Все же рискнем назвать основные его вклады в архитектуру и транспортную инфраструктуру Северной столицы: завершение строительства Адмиралтейства и устройство Адмиралтейского бульвара, каменный канал под Исаакиевской площадью, завершение сооружения Обводного канала, набережная и две гранитные пристани (одна – со львами) у Зимнего дворца, восстановление после пожара 1837 г. Зимнего дворца, Петровская набережная, переустройство мостов через р. Фонтанку (Аничкова и Синего), участие в сооружении Исаакиевского собора и Благовещенского моста через Неву, продолжение возведения Кронверкского арсенала, участие в строительстве зданий Министерства финансов, курирование строительства железной дороги Петербург-Москва и т. д.

В 1836-1843 гг. А. Д. Готман в чине генерал-майора был ректором ИКИПСа – первым из числа его выпускников. Он стал к тому же и первым русским ректором, русским был и его помощник Я. А. Севастьянов.

В 1859 г. Готману пожаловали чин полного генерала. Последние годы он провел в Дрездене, где тихо скончался в возрасте 75 лет.

Если об Андрее Даниловиче Готмане современным историографам путейского вуза уже многое известно, и остается лишь кому-то из них написать о нем монографию, то про его брата Петра этого сказать нельзя.

Младший брат Андрея Готмана Петр пошел по его стопам. В 1812 г. он поступил в ИКИПС и в 1816 г. его окончил. По характеристике, данной ему секретарем Бетанкура Ф. Вигелем, нрава он был весьма тихого: «Про него точно можно было сказать, что воды не замутит...».

Вскоре А. Бетанкур вовлек Петра Готмана в свою команду, занимавшуюся строительством ярмарочного комплекса в Нижнем Новгороде. Уже в 1819 г. он наладил производство трех кирпичных заводов в селе Гордеевке, где стало работать 200 мастеров и выпускаться ежегодно до 3 миллионов штук кирпичей.

После смерти А. Бетанкура П. Д. Готман возглавил строительство и развитие ярмарочного ансамбля. В 1830-1840 гг. он занимался разработкой переустройства всего Нижнего Новгорода. Здесь творили такие крупные архитекторы, как В. И. Гесте, И. Е. Ефимов, А. Л. Леер и целая группа испанских инженеров-строителей. Петр Готман являлся не только организатором производства, но и сам проектировал: речные съезды, набережные, дом-дворец для военного губернатора в нижегородском Кремле, казармы, доходный дом купца И. Шувалова и другие сооружения.

В 1844 г. в звании инженер-генерала он перебрался в Киев и возглавил там строительную комиссию.

Петр Готман считал себя сподвижником Августина Бетанкура, но еще более – его учеником.

Испанские коллеги, ученики

В связи с развертыванием значительного объема работ в России во второй половине 1810-х – начале 1820-х гг. по инициативе А. Бетанкура была приглашена группа испанских инженеров и зачислена в Корпус инженеров путей сообщения в составе: И. Виадо, Р. Бауса, А. Монтеверде, И. и М. Эспехо.

На примере деятельности Рафаэля Бауса (?-1828) можно видеть, как А. Бетанкур удачно подбирал кадры и вовлекал своих земляков в творческий процесс в суровой и далекой для них России.

Р. Р. Бауса прибыл в Россию в ноябре 1816 г. Прежде, в Испании, он дружил с Бетанкуром, несмотря на молодость и то, что был его учеником по Мадридской школе дорог и каналов. Там он достиг подполковничьего чина. В 1814 г. Бауса, недовольный новыми властями, сбежал из своей отчизны и работал в Париже. Из всех названных выше гидальго, приехавших в нашу страну, Бауса был наиболее опытным и поначалу руководил ими.

С 1817 г. Р. Бауса был вовлечен в работы по проектированию и строительству объектов Нижегородской ярмарки. Вначале он был на изысканиях на месте будущей ярмарки, затем запроектировал 30-километровый Пырский канал с целой системой шлюзов и несколькими мостами. Затем испанский инженер возводил подковообразный Бетанкуровский канал вокруг ярмарки, соединял Мещерское и Баранцево озера протоками.

С целью обслуживания этого поистине самого большого в Европе торгового комплекса им была спроектирована подземная галерея для отвода в Оку нечистот со смывом от напора воды, создаваемого специально созданной машиной-насосом. По современным понятиям это была варварская экологическая авантюра, но по тогдашним меркам – последнее слово прогресса (первая в мире система принудительной канализации).

Вместе с Бетанкуром он определил местоположение каждого ярмарочного здания. Позже он курировал и отделочные работы, которыми руководили молодые испанцы И. и М. Эспехо.

Около 12 лет Бауса находился на этой огромной ярмарке, вначале как строитель, а после смерти А. Бетанкура, с 1824 г. по 1828 г., в ранге инженера-полковника, возглавлявшего Ярмарочную строительную комиссию. Он остался жить в Н. Новгороде и построил себе на главной дворянской улице целую усадьбу.

Кроме того, А. Бетанкур постоянно отвлекал его на другие важные для нашей страны стройки. Так, в 1822 г. он вместе с Бетанкуром принял участие в проектировании и сооружении Монетного двора в Варшаве.

В 1823 г. Бетанкур вызвал Р. Баусу в Москву – руководить исправлениями стропил и кровли известного на всю Европу Манежа. Он вник «во все подробности сей стропильной связи для составления нового прожекта», внес ряд существенных изменений в детали конструкции стропил, а также в конструкцию потолка. К концу 1824 г. перестройка кровли была завершена. Все исполнители и руководители этой операции получили заслуженные награды, но про Баусу забыли. А напрасно! Имя его должно стоять в одном ряду с именем Бетанкура, как соавтора уникального перекрытия Манежа.

Р. Бауса неожиданно скончался в мае 1828 г., полный градостроительных замыслов по развитию Нижнего Новгорода.

О деятельности других упомянутых испанских инженеров известно, что они достаточно ответственно проявили себя в строительном и дорожно-строительном деле. Ниже приводится краткая характеристика их работ в Путейском ведомстве.

И. Виадо строил улучшенные дороги в I округе путей сообщения. Затем в Кишиневе следил за правильной эксплуатацией речных переправ и грунтовых дорог. Впоследствии строил шоссе в качестве инспектора дорог.

А. Монтеверде (племянник А. Бетанкура) был командирован на сооружение Московского шоссе, возводил там мосты и водопропускные трубы. Позже работал на юге России: в Одессе (занимался вопросами водоснабжения города), в Севастополе (проектировал доки), в Николаеве (строил портовые сооружения). В 1830-х гг. он перевелся в военно-морское ведомство.

Братья Эспехо проявили себя особенно деятельно на Кавказе (в VIII округе путей сообщения). Старший из них, Иахим, в середине 1820-х гг. был переведен туда из Н. Новгорода. В Грузии он служил под командованием генерала А. П. Ермолова и участвовал в войне против Персии в качестве директора работ по строительству фортификаций, дорог и переправ. Затем инспектировал пути сообщения по Закавказскому краю и Астраханской губернии. С 1837 г. его в чине генерал-майора назначили Управляющим Имеретией – западной Грузией с центром в г. Кутаиси.

Михаил Эспехо, младший из братьев, поступил на российскую службу в 1821 г. После работ на Таицком водоводе под Царским Селом, а позже в Нижнем Новгороде в 1829 г. он также был переведен на Кавказ. Здесь занимался строительством горных военных дорог, в частности от Тифлиса до Эриваня. Его деятельность была столь успешной, что в 1840 г. он был назначен в чине генерал-майора Директором военных сообщений Кавказского края, позже – начальником Кавказского округа путей сообщения. Его усилиями был создан Кавказский учебный округ, открыта Кондукторская школа (готовила техников-строителей) в Тифлисе.

В 1846 г. генерал М. Эспехо уехал в Петербург, так как был назначен членом Главного управления путей сообщения. Вскоре он принял российское гражданство и остался в России.

Выдающиеся питомцы школы А. Бетанкура – Я. А. Севастьянов и К. Я. Рейхель

О Я. А. Севастьянове имеется солидная монография, и нам остается только дать краткое описание становления его как ученого под покровительством А. Бетанкура, а вот о К. Я. Рейхеле известно значительно меньше.

Между тем именно Рейхель, являющийся опосредованно учеником Бетанкура в годы правления его Путейским ведомством, самая заметная фигура на ниве строительства главного шоссе России Петербург-Москва.

Казимир Яковлевич Рейхель (1797-1870) в 1815 г. поступил и в 1819 г. окончил ИКИПС. Первый производственный контакт с его шефом А. Бетанкуром состоялся в 1820 г., когда по проекту последнего сооружался наплавной понтонный Исаакиевский мост, который должен был заменить существовавший ненадежный мост на барках. По-видимому, Рейхель проявил себя здесь столь хорошо, что в 1821 г. был награжден орденом Св. Владимира IV степени «За отличное усердие по службе и деятельность, оказанные при устроении Исаакиевского моста». Еще им был возведен деревянный мост через Обводный канал по оси Измайловского проспекта.

Этого было достаточно, чтобы Бетанкур доверил ему управлять в том же году Дирекцией построения мостов на Московском шоссе. Отметим, что она явилась первой мостостроительной организацией в России.

Сам А. Бетанкур запроектировал несколько ранее (1813-1816 гг.) два моста на этом тракте через реки Ижора и Славянка. Этим примером он как бы показал, что мосты следует строить либо арочными, либо подкосной системы, деревянными и на каменных опорах.

Позже мосты для этого шоссе сооружали также его подопечные, инженеры КИПСа, такие как В. Треттер (в Бабино, под Любанью и через р. Полисть), Ф. И. Рерберг (мост через Волхов, Бронницкий мост). Но самые большие мосты на шоссе запроектировал и построил К. Рейхель. Это были мосты Мало-Волховский (185 м) и Волховский в Новгороде (250 м). Последний замечателен тем, что явился первым разводным мостом в России.

Наблюдение за ходом работ и их качеством с 1819г. Бетанкур вел лично. Нередко Бетанкур имел беседы с инженер-капитаном Рейхелем и оставался доволен общением с этим эрудированным коллегой.

За заслуги в строительстве уникальных искусственных сооружений на шоссейной дороге Петербург-Москва К. Я. Рейхелю, помимо денежного вознаграждения, были пожалованы три деревни. Так поощрялся труд инженеров в те далекие времена.

Рейхель после школы Бетанкура еще много и долго строил мостовые переходы на дорогах матушки России. Он дослужился в Путейском ведомстве до звания генерал-майора и вышел в отставку в 1855 г.

Яков Александрович Севастьянов (1796-1949), сын академика Петербургской Академии наук А. Ф. Севастьянова. Яков был блестяще подготовлен к поступлению в ИКИПС, поэтому его взяли сразу в третью бригаду (на второй курс) и он закончил вуз через три года.

Одним из крестных отцов его на почве просвещения был академик В. И. Висковатов. Он учил мальчика математике в гимназии, он же обучал его премудростям высшей математике в ИКИПСе.

Среди трех питомцев, которых в 1814 г. Бетанкур оставил в вузе для научных работ и преподавательской деятельности, были Ф. И. Рерберг, А. И. Рокасовский и Я. А. Севастьянов. Яков окончил институт первым по списку.

Интересно, что в это время из-за неукомплектованности профессорского состава лекции по начертательной геометрии читал сам А. Бетанкур, а практические занятия вели двое из его питомцев – Рерберг и Севастьянов. Так начался путь в науку «Начертательная геометрия» будущего профессора, лауреата Демидовской премии, генерал-майора КИПСа Якова Севастьянова.

Коротко отметим его заслуги в этом научном и учебном направлении.

В 1816 г. он впервые перевел с французского языка учебник «Основания начертательной геометрии» К. Потье. Это был прорыв. Мало того, что указанная дисциплина впервые увидела свет в нашей стране в стенах ИКИПСа (а во Франции до недавних пор она была секретной!), но главное – Бетанкур разрешил читать эту дисциплину на русском языке, тогда как остальные велись лишь на французском.

Способности и активную деятельность новоиспеченного поручика Севастьянова отмечал секретарь Бетанкура Ф. Вигель, говоря, что тот за один год «в познаниях догнал и едва ли не перегнал всех иностранных наставников своих».

Бетанкур всячески лелеял талант Севастьянова, и потому с небольшим перерывом вышли в свет книги молодого ученого «Начальные основания аналитической геометрии» (1819) и «Основания начертательной геометрии» (1821). Все они получили положительные отзывы академиков Петербургской АН.

Ректор А. А. Бетанкур неоднократно представлял Я. Севастьянова к наградам, так как эти учебники по математическим дисциплинам издавались для нарождающегося поколения отечественных инженеров в России впервые, и вклад его в дело образования был по достоинству оценен орденами Св. Владимира 4-й степени и Св. Анны 2-й степени.

В 1822 г., «перед заходом солнца», А. Бетанкур успел ввести в руководящие структуры ведомства путей сообщения молодого и перспективного специалиста Якова Севастьянова. Возможно, он видел его в будущем своим заместителем. И, как мы знаем, в 1836 г. он действительно станет помощником ректора по учебным делам, инженер-полковником, но это уже при другом ректоре – А. Д. Готмане, тоже любимце Бетанкура.

С благословения А. Бетанкура Севастьянов стал ведущим лектором по начертательной геометрии и читал этот курс с 1818 по 1843 год. Он по праву считается основоположником начертательной геометрии в нашей стране, которая до сих пор изучается во всех технических вузах, базируясь на той терминологии и методологии, которые он заложил почти 200 лет назад.

А. Бетанкур и французские специалисты «2-й волны» – Б.-П.-Э. Клапейрон и А. Рокур

Здесь необходимо напомнить еще об одном иностранном «десанте» – французских специалистах «2-й волны».

К началу 1820-х гг. положение в ИКИПСе с преподавательскими кадрами стало проблемным. Молодые репетиторы, наравне с профессурой, подготовленные и отобранные Бетанкуром, шли нарасхват в КИПС – на строительство транспортных и иных объектов.

В 1819 г. П. Базен по поручению А. Бетанкура был командирован в Париж с целью набора новой группы французских молодых специалистов для работы в России, прельщая их быстрой и успешной карьерой и двойными (тройными) окладами. Так на российской службе появились в 1820-1821 гг. Г. Ламе, Б. Клапейрон, А. Ганри, В. Газан, А. Рокур. Все они были выпускниками Политехнической школы.

О Ламе в биографической литературе уже сказано достаточно, а из других французских представителей этой команды следовало бы остановиться на самых достойных – Клапейроне и Рокуре. Их бурный старт по службе пришелся как раз на последние годы жизнедеятельности А. Бетанкура – 1820-1824 гг., что дало им основание несколько позже быть избранными в члены-корреспонденты Петербургской АН.

Вся биография Б. Клапейрона (1799-1864) теснейшим образом переплеталась с Г. Ламе. Они, подобно Диаскурам, всюду были вместе. Почти все их научные труды вышли в свет под двумя именами. Однако в ИКИПСе Августин Бетанкур поручил им чтение лекций по разным дисциплинам: Ламе стал вести высшую математику и физику, Клапейрон – механику и химию.

Приступив к чтению лекций по механике, Б. Клапейрон вскоре включил в нее вопросы действия паровых, ветряных и водяных машин. В 1823 г. эти разделы были выделены в самостоятельный предмет «Прикладная механика». Так впервые в России появилась эта учебная дисциплина. Несколько позже такие светила науки, как А. С. Ершов и П. Л. Чебышев, изучив опыт путейского вуза, распространили прикладную механику и по университетам страны для механико-математических специальностей.

В нашем вузе Клапейрон издал свой литографированный курс по прикладной механике. Ранее в ИКИПСе студенты учились по «Запискам о приложении начал механики к исчислению действия некоторых из машин, наиболее употребительных» профессора Д. С. Чижова, изданных в Главном инженерном училище. В их основу были положены сочинения Бетанкура. Так что преемственность была обеспечена.

В области прикладной механики интерес представляет и труд Клапейрона «Sur un cabestan mis en usage par M de Betancourt», изданный им в 1826 г. в память об Августине Августиновиче. Эта научная работа была основана на чертежах Бетанкура, найденных в его личных бумагах после кончины ученого. В статье говорится о кабестане – подъемном механизме, сконструированном Бетанкуром, для подъема гранитных колонн на портиках Исаакиевского собора. Это лишнее документальное подтверждение авторства маститого ученого в деле конструирования подъемных механизмов, которые зодчий О. Монферран почему-то присвоил себе.

Несколько слов о производственной деятельности Клапейрона.

В 1821 г. Клапейрон и Ламе разрабатывали теорию купольных сводов, что проистекало из запросов проектирования Исаакиевского собора. Давая экспертную оценку этого грандиозного сооружения по заданию А. Бетанкура, молодые ученые создали свой новый теоретический подход, опубликовав его в работе «Об устойчивости сводов».

Занимаясь работами по переустройству Шлиссельбургских шлюзов, Б. Клапейрон и Н. И. Богданов открыли волховское месторождение известняка. Этот природный камень наилучшим образом удовлетворял все запросы строителей в вяжущем материале для каменных кладок: быть прочным, твердеющим в воде и относительно дешевым. На основе этих природных запасов извести были сооружены почти все Шлиссельбургские шлюзы, устои Николаевского моста в Петербурге и опоры мостов железной дороги Петербург-Москва.

Клапейрон не однажды проявил себя и в мостостроении. В этом деле он оказался пионером по возведению оригинального висячего моста. В 1822-1823 гг. ученые ИКИПСа А. Бетанкур, П. Базен и Б. Клапейрон построили в Екатерингофском парке многие инженерные объекты (каналы, пруды, причалы, мосты). Среди них был и первый в Европе висячий мост через подвозной Петровский канал (авторы П. Базен и Б. Клапейрон). Мосты такой конструкции имели красивый и изящный вид и стали быстро распространяться в Северной столице и на европейском континенте.

Заключая очерк о Клапейроне, напомним, что в 1830 г. его избрали членом-корреспондентом Петербургской АН. В 1831 г. он возвратился во Францию и принял участие в проектировании первой ж.-д. магистрали страны Париж-Сен-Жермен. В классической науке известны два его основополагающих уравнения в термодинамике и важнейшие формулы теории упругости, носящие его имя. Он стал действительным членом Парижской АН. Он долгие годы еще дружил с Г. Ламе, а супругой его стала дочь Базена – Мелани.

Бенуа-Поль-Эмиль Клапейрон с теплотой вспоминал лучший период в своей жизни – работу в ИКИПСе и КИПСе и, конечно, незабвенного Августина Бетанкура.

Антуан Рокур де Шарлевиль (1789-1841), уже состоявшийся как ученый в области химии вяжущих у себя на родине, решил откликнуться на приглашение А. Бетанкура и послужить России. А. Рокур прибыл в С.-Петербург в 1821 г. В нашей стране, где он проработал до 1827 г., к его имени добавили благородную приставку – де Шарлевиль, и это означало, что родом он был из Шарлевиля.

В ИКИПСе А. Рокур был оформлен на должность профессора по курсу строительного искусства и читал его до 1824 г.

По линии КИПСа он находился в чине инженера-подполковника и, как уже упоминалось выше, занимался также поисками месторождения хорошей отечественной извести. Геологическую разведку этого природного сырья на Северо-Западе страны организовал А. Бетанкур. Он же поручил Рокуру возвести мост через р. Нарову с использованием местных строительных материалов. Известняковые залежи, найденные Рокуром неподалеку от стройки, были названы «Нарвская плита». Он провел в лаборатории вуза более 2500 опытов с камнем из этого месторождения и вяжущими растворами на его основе. Как и волховский известняк, нарвский также был оптимальным во всех отношениях.

На основе этих экспериментов в 1822 г. А. Рокур написал и издал труд «Трактат об искусстве изготовлять хорошие строительные материалы». Позже эта работа была опубликована во Франции и Германии, а ее автор в 1827 г. был избран членом-корреспондентом Петербургской АН.

В 1822-1823 гг. преимущественно в летнее каникулярное время Бетанкур посылал Рокура на юг страны. В г. Николаеве он соорудил водопровод, для Севастополя составил проект семи сухих (наливных) доков. Они питались водою из горной реки, от которой была запроектирована целая самотечная водоводная система: тоннель и акведук. Со временем этот проект был оценен как крупное изобретение.

Еще в 1821 г. А. Рокур организовал философский и политэкономический кружок среди членов французской общины, который собирался раз в неделю. В него входили и ученые ИКИПСа П. Базен, Г. Ламе и Э. Клапейрон. Кружок был пронизан духом сенсимонизма. Эти собрания объяснялись потребностью в духе свободы общества, который в те годы исходил из Франции.

Августин Бетанкур смотрел сквозь пальцы на эти неформальные объединения. Свбодомыслие в путейском вузе в первые 10-15 лет, конечно, было. Иначе как можно объяснить причастность к тайным (Северному и Южному) обществам представителей вуза: С. И. Муравьева-Апостола, Г. С. Батенькова, А. А. Бестужева и В. Е. Галямина?

Что касается причин, разрушивших карьеру А. Бетанкура, то главную из них, внутриведомственную, отметил А. Рокур в своих мемуарах. В основе, указывал он, лежал конфликт между инженер-генералом Л. Л. Карбоньером и инженер-генерал-лейтенантом А. А. Бетанкуром: опытный практик и бюрократ Карбоньер столкнулся в лице Бетанкура с новым типом инженера-ученого.

После отставки с постов Главного директора путей сообщения (1822 г.) и ректора ИКИПСа (1824 г.) А. Бетанкур вскоре умер. Совпадение или нет, но в 1824 г. А. Рокур ушел из вуза.

В заключение заметим следующее. Первые полтора десятилетия в становлении инженерного дела в России А. Бетанкур опирался на выпускников Парижской школы. Он с особым тщанием подбирал эти кадры, создавал для них условия. Он не боялся продвигать совсем юные дарования как из русских, так и из французов на ответственные должности и в ИКИПСе, и в КИПСе.

Главное дело, которое А. Бетанкур брался осуществить в России, – создание Института Корпуса инженеров путей сообщения – было им успешно выполнено. Как заметил академик А. Н. Боголюбов, ИКИПС стал при нем «одним из лучших учебных заведений не только в России, но и в Европе».

Ввиду своей универсальности (он великолепный и архитектор, и механик, и строитель, и организатор) он успел сделать много полезных и важных дел.

Бетанкур всегда думал о своих сподвижниках и хлопотал об их поощрениях и наградах. Все делалось им с западно-европейской деликатностью и учтивостью, но вместе с тем и с завидной аккуратностью и требовательностью.

А. Бетанкур мог бы осуществить значительно больше, если бы не отвлекался подолгу на организационные вопросы в нашей чиновничьей и бюрократической стране.

И все же его светлый гений (кстати, дословно «инженер» и означает «гений») выдавал оригинальные идеи, а молодежь училась на исполнении его задумок.

 

Л.И.Коренев, кандидат технических наук, доцент, директор музея Петербургского государственного университета путей сообщения

Оригинал статьи

Undoubtedly, there are some points you perhaps think about drugs. Let's discuss about how you can make sure that medications you order online are sure. You can purchase medicament to treat acute treatment of the symptoms of osteoarthritis or trigeminal neuralgia. Some services offer to their customers Viagra. If you're concerned about sexual disease, you perhaps already know about levitra 20mg. Maybe every man knows at least something about levitra 10mg. Matters, like , are linked sundry types of heartiness problems. Notwithstanding erectile disfunction is more common among older men, that doesn't something you merely have to live with. Several medicines may add to sex drive difficulties, so its essential to cooperate with your soundness care purveyor so that the prescription can be tailored to your needs. Causes of sexual dysfunction switch on injury to the penis. Chronic disease, certain remedies, and a condition called Peyronie's disease can also cause sexual disfunction. Do not give Viagra or any drug to anyone under 18 years old without prescription.

Последние статьи

Подземные каналы в Петербурге… (По роману В.Крестовского «Петербургские трущобы»)

Этот роман писался Всеволодом Владимировичем Крестовским (1840-1895) в 1864-1867 гг. Рассказ «Подземные каналы Петербурга», оказавшийся в романе, заинтересовал меня. Он завладел моим вниманием, но не тем бандитским случаем, что произошел в подземелье, а вопросом происхождения этих сооружений водных коммуникаций. Как я предполагал, они касались вклада моих очень далеких предков-коллег инженеров путей сообщения в начало работ по водоотведению в городе на Неве. 

Подробнее...

Второе рождение визиток Часть IV

Не каждый же день доводится выступать по радио на весь Петербург…

Это произошло зимой 2008 г. – в год 250-летия нашего первого ректора Путейского вуза Августина Бетанкура. Встретивший меня у входа в ПГУПС экс-ректор нашего вуза Павлов Владимир Егорович, неожиданно пригласил меня в студию «Радио России», уточняя, что разговор у нас будет в прямом эфире, и мы будем говорить о вкладе Бетанкура в науку и в промышленность нашей страны. 

Подробнее...

Статьи по датам

December 18
Mo Tu We Th Fr Sa Su
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6